Чтение онлайн

– Что случилось, мама? – встревоженно спросила Вилли, увидев лицо матери. – Что произошло? Ты не смогла найти работу?

– Нет, детка... Никто не заинтересовался моими моделями. Они только... посмеялись над ними. – Джинни, словно маленькая девочка над сломанной игрушкой, заплакала.

Вилли почувствовала себя виноватой в том, что мать плачет. Ведь это она послала ее искать работу и невольно сделала из нее посмешище. Потом она разозлилась.

– Не думай об этом, – зло сказала она. – Они просто глупые... Возможно, они еще пожалеют об этом... Подождем...

Она прильнула к Джинни, и они сидели обнявшись, пока мать не успокоилась.

– Полежи немного... Отдохни. А я тем временем приготовлю ужин.

Джинни свернулась калачиком на их раскладном диване и закрыла глаза, стараясь забыть пережитое унижение. Она думала о том, что и здесь ее ждут те же неудачи, которые преследовали в Белл Фурше.

Вилли еще некоторое время посидела с мамой, пока не убедилась, что та заснула. Услышав, что дыхание Джинни стало ровным, она укрыла ее светлым одеялом и нежно вытерла слезы на ее лице.

– Пусть это тебя не тревожит, мама. Мы переживем и это, – словно давая клятву, шептала Вилли. – Нет ничего такого, что бы нам было не под силу.

– Мисс... Где вы?

Джинни носилась вокруг клубного плавательного бассейна, который примыкал к террасе. Она перебежала площадку, сооруженную из красного дерева, и направилась к девочке, которая лениво развалилась в кресле.

– Чем могу быть полезной вам? – спросила Джинни, дежурно улыбаясь, как делала это уже два года с тех пор, когда она впервые пришла сюда на работу.

– Я хочу лимонного сока со льдом и немного картофельных чипсов.

– Сейчас принесу, – Джинни вернулась в закусочную, чтобы исполнить заказ. По дороге ее остановил один из старейших членов клуба.

– Что я могу сделать для вас, мистер Корнелл, – спросила она.

– О, Джинни! – улыбнулся он. – Ты можешь много сделать для меня, если только захочешь... Но пока я вынужден довольствоваться свежим полотенцем.

– Хорошо, сейчас принесу.

Раньше, до своего приезда в Палм-Спрингс, Джинни никогда не задумывалась над тем, как богатство изменяет людей, насколько богатые люди отличаются от всех остальных. Богачам не страшен возраст. С годами они не теряют вкуса к жизни, и, чем больше им лет, тем больше они стараются получить от нее. Вот, например, Рэйндольф Корнелл. Ему, по крайней мере, семьдесят. Он годится ей в отцы, а может быть, и в деды. В Белл Фурше он считался бы стариком, который проводил бы свои дни в ожидании чего-то, смотрел телевизор или рассказывал о старых добрых временах. Здесь же он загорелый, в хорошей форме мужчина, который наравне с молодыми флиртует и заигрывает с женщинами, и она не могла бы сказать, что эти ухаживания были ей неприятны – напротив, внимание к ее персоне доставляло ей определенное удовольствие. Ей было приятно, что, несмотря на свои тридцать четыре года, она еще могла нравиться.

Тем ни менее, она никогда не принимала ухаживания достаточно серьезно, потому что всегда помнила предупреждение Лауры:

– Зарплата в этом заведении невелика, но корректное поведение и дружеская улыбка будут всегда твоими самыми лучшими помощниками. Никогда даже не помышляй о том, чтобы вступить с кем-нибудь из членов клуба в интимные Отношения, – особенно с женатыми. Ты можешь позволить себе лишь легкий, ничего не обещающий флирт, иногда можешь принять небольшой подарок. Однако, если кто-то будет чересчур настойчив, ты должна четко определить дистанцию. Тебе все ясно?

Джинни хорошо усвоила это предупреждение. Она никогда не переходила границ служебных отношений. Работа хоть и не была тяжелой, но Джинни иногда уставала от ее однообразия. Солнце и свежий воздух придали ее коже здоровый цвет, а движение – упругость ее телу. Это еще больше подчеркивало ее привлекательность. Она великолепно выглядела в своей форменной одежде – белых шортах и майке с эмблемой клуба, – и она знала об этом.

В закусочной Джинни сделала заказ и дождалась, пока его принесли. Потом она зашла за полотенцем для Корнелла в другую комнату, где Лаура вела учет белья. Она сравнивала бирки на полотенцах с номерками в ее учетной книге.

– Опять бумажная рутина? – поддразнила ее Джинни. – Это единственное, что ты делаешь с наслаждением.

– Да, – улыбнулась Лаура. – Это неприятная и нудная работа, но кто-то ведь должен ее выполнять.

Недавно она получила повышение – стала менеджером, и на ее коротком белом пиджаке появился новый символ – золотая коса. Она сидела в своем офисе и жаловалась на медленно текущее время и новые обязанности, к которым она еще не привыкла.

– Джинни, ты не попросишь Вилли поработать в субботу? Моих девочек не будет, и мне понадобится ее помощь.

– Ты можешь рассчитывать на нее. Вилли никогда не откажется от возможности подработать. Иногда мне кажется это неправильным. Она много занимается и постоянно думает, как бы собрать деньги на колледж. В ее возрасте все мои мысли в основном были направлены на мальчиков и вечеринки. А Вилли... Она такая серьезная.

– Это не беда, Джинни. Будь спокойна. Она умная девочка. Ты увидишь – она многого добьется.

Джинни нравилось, что Вилли обладает здравым смыслом, но ее беспокоило, что дочь чрезмерно поглощена учебой и все время проводит за письменным столом. Поэтому она была всегда довольна, если Лаура предлагала Вилли какую-либо работу в клубе в качестве официантки или уборщицы. Она считала, что это отвлекает дочь и идет ей на пользу.

К шестнадцати годам Вилли стала миловидной девушкой с прекрасной фигурой. Джинни питала надежды, что ее дочери понравится один из молодых богатых завсегдатаев клуба. Она считала, что ее дочь достаточно умна, образована и обаятельна, чтобы составить достойную пару богатому наследнику. Хотя сейчас они и были более или менее обеспечены, и им не приходилось думать, где достать несколько долларов на еду, тем не менее Джинни надеялась на то, что Вилли, выйдя замуж, обеспечит себя на всю жизнь. Несколько человек уже делали Вилли предложение, но она всех отвергла: один испорчен, другой слишком богат, а у третьего – в голове ветер...

– Я ненавижу тригонометрию, – воскликнула Вилли.

– Я тоже, – согласилась с ней ее лучшая подруга Шерил. – И еще мне не нравится Марго Вильямс и то, как она себя ведет.

– Мне тоже. А еще я терпеть не могу брюссельскую капусту, – добавила Вилли.

– Не говори так, Вилли. Ты же знаешь, я не люблю, когда о еде говорят плохо.

– О'кей, извини, – сказала Вилли, выпрыгивая из „мустанга“, который Малколм Виннавер подарил своей дочери на семнадцатилетие.

– Увидимся завтра. Сейчас мне надо идти. Я бы пригласила тебя, но мне еще многое надо успеть сделать.