Чтение онлайн

Однажды подрядчик поставил SpaceX алюминиевые полусферические днища для топливных баков, но взвинтил цену за следующую партию. “Прямо как маляр, который покрасил половину дома за одни деньги, а потом запросил втрое больше за вторую половину, – говорит Марк Джанкоса, ставший ближайшим коллегой Маска в SpaceX. – Илон этому не обрадовался”. Маск заявил, что поставщик “поступил по-русски”, намекая на свои переговоры с ракетными спекулянтами из Москвы. “Давайте сделаем их сами”, – сказал он Джанкосе. На заводе оборудовали новый цех для производства днищ. Через несколько лет SpaceX уже изготавливала 70 % компонентов своих ракет.

Когда началось производство первых двигателей Merlin, Маск спросил у Мюллера, сколько они весят. Около 450 кг, ответил Мюллер. Маск сказал, что двигатель Tesla Model S весит около 1800 кг, а затраты на его производство составляют около 30 тысяч долларов. “Если двигатель Tesla в четыре раза тяжелее твоего, почему твой стоит так адски дорого?”

Одна из причин состояла в том, что ракетные комплектующие должны были соответствовать сотням требований, предъявляемых военными и NASA. Инженеры крупных авиакосмических компаний выполняли эти требования неукоснительно. Маск пошел другим путем и велел своим инженерам критически оценивать любые регламенты. Впоследствии это стало первым шагом в пятиступенчатом проверочном листе, или “алгоритме”, который превратился в его мантру при разработке продуктов. Всякий раз, когда инженеры ссылались на “регламент”, который нужно соблюдать, Маск спрашивал: кто составил этот регламент? И ответ “военные” или “юристы” его не устраивал. Он требовал, чтобы ему назвали имя конкретного человека, который был автором регламента. “Мы обсуждали, как квалифицировать двигатель или сертифицировать топливный бак, и он спрашивал: «Зачем нам вообще это делать?» – говорит Тим Базза, сбежавший из Boeing и ставший вице-президентом SpaceX по запуску и испытаниям. – И мы отвечали: «Это требование содержится в военном регламенте». А он парировал: «Кто его написал? В чем смысл?»” Маск снова и снова повторял, что регламенты – это не более чем рекомендации. Единственные нерушимые требования устанавливаются законами физики.

Работая над двигателями Merlin, Мюллер составил плотный график для сборки одного из прототипов. Маску, впрочем, он показался недостаточно плотным. “Какого черта это тянется так долго? – спросил он. – Бред какой-то. Сократи время вдвое”.

Мюллер воспротивился. “Нельзя взять график, который мы и так урезали вдвое, и урезать его вдвое еще раз”, – сказал он. Маск холодно взглянул на него и велел остаться после совещания. Наедине он спросил у него, хочет ли он и дальше отвечать за разработку двигателей. Когда Мюллер ответил, что хочет, Маск сказал: “В таком случае, когда я прошу о чем-то, вынь да положь это передо мной”.

Не возражая больше, Мюллер с легкой руки Маска урезал сроки вдвое. “И что в итоге? – спрашивает он. – Мы разработали его примерно в те сроки, которые указали изначально”. Порой безумные графики Маска делали невозможное возможным, но порой это не получалось. “Я научился никогда не говорить ему нет, – говорит Мюллер. – Лучше сказать, что постараешься, а потом объяснить, почему ничего не вышло”.

Маск упорно назначал невыполнимые сроки, даже если в этом не было необходимости, например когда он приказал за несколько недель установить испытательные комплексы для ракет, которые еще даже не собрали. “Мы исходим из того, что ни одна задача не терпит промедления”, – повторял Маск. В работе в безотлагательном режиме были свои плюсы, поскольку она заставляла инженеров исходить из первооснов в своих рассуждениях, но, как отмечает Мюллер, были в ней и минусы. “Если назначать сжатые сроки, давая людям ощущение, что у них есть надежда уложиться в график, они приложат все усилия к работе, – говорит он. – Но инженеры не идиоты. Если назначать сроки, которые физически невыполнимы, у них пропадает вся мотивация. В этом главная слабость Илона”.

Схожим образом действовал и Стив Джобс. Его коллеги называли это искажением реальности. Он устанавливал нереалистичные сроки, а когда люди протестовали, смотрел на них не моргая и говорил: “Не бойтесь, у вас получится”. Хотя такая практика подрывала рабочую дисциплину, в итоге компания достигала того, что и не снилось другим. “Хотя мы почти всегда выбивались из графика и не выполняли поставленных Илоном финансовых целей, мы все равно обходили всех своих конкурентов, – признает Мюллер. – Мы разрабатывали самые дешевые и самые классные ракеты в истории и были вполне довольны результатом, пусть папочка и не всегда нами гордился”.

В сфере конструирования Маск применял итеративный метод. Ракеты и двигатели быстро собирались в качестве опытных образцов, столь же быстро испытывались, взрывались, переделывались и испытывались снова, пока результат не оправдывал ожиданий. Не медли, взрывай, повторяй снова. “Суть не в том, чтобы избегать проблем, – говорит Мюллер, – но в том, чтобы быстро находить, в чем проблема, и исправлять ее”.

Например, существовал военный регламент, определяющий, сколько часов каждый новый опытный образец двигателя необходимо испытывать во множестве разных условий. “Это было утомительно и очень дорого, – поясняет Тим Базза. – Илон сказал нам собрать один двигатель и запустить его на испытательном комплексе, а если все будет в порядке, установить его в ракету и отправить ее в полет”. Поскольку SpaceX была частной компанией, а Маск готов был обходить правила, можно было идти на любые риски. Базза и Мюллер разгоняли двигатели, пока они не ломались, а затем говорили: “Так, теперь мы знаем, каковы пределы допустимого”.

Вера в итеративный подход предполагала необходимость полигона, позволяющего проводить испытания без ограничений. Сначала SpaceX подала заявку в Аэрокосмический центр Мохаве, но одобрить ее должен был совет округа, который в конце 2002 года отложил принятие решения по этому вопросу. “Нам надо проваливать из Мохаве, – сказал Мюллер Маску. – В этой Калифорнии одни проблемы”.

В декабре того же года Маск выступил в Университете Пердью, который славится своей прекрасной программой подготовки ракетчиков, и взял с собой Мюллера и Баззу. На этой встрече они познакомились с инженером, раньше работавшим в Beal Aerospace, одной из многих обанкротившихся частных ракетостроительных компаний. Он рассказал о заброшенном испытательном полигоне Beal на окраине города Макгрегор в штате Техас, примерно в сорока километрах от Уэйко, и дал им номер мобильного телефона своего бывшего коллеги, который по-прежнему жил неподалеку.

Испытательный комплекс в Макгрегоре, штат Техас

Маск решил, что им стоит отправиться туда немедленно. По пути они позвонили бывшему сотруднику Beal Джо Аллену и застали его в Техническом колледже штата Техас, куда он, лишившись работы в Beal, пошел изучать программирование. Аллен никогда не слышал ни о Маске, ни о SpaceX, но согласился встретиться с ними возле испытательного комплекса на старом полигоне. Когда они приземлились в пустыне на частном самолете Маска, найти этот комплекс не составило труда. Он был 33 метра в высоту. У его основания возле своего потрепанного пикапа “шевроле” стоял Аллен.

“Черт возьми, – пробормотал Мюллер, повернувшись к Баззе, пока они шли по пустыне. – Здесь есть почти все необходимое”. Там были испытательные комплексы и водопровод, а из-за низкорослой колючей травы выглядывал бункер. Базза принялся восторгаться тем, как хорошо им будет работать на этом полигоне. Маск отвел его в сторону. “Перестань его нахваливать, – сказал он. – Ты повышаешь цену”. В итоге Маск сразу нанял Аллена на работу и договорился об аренде полигона в Макгрегоре и брошенного оборудования всего за 45 тысяч долларов в год.

Так началось веселое кино, где взвод бывалых инженеров-ракетчиков под руководством Мюллера и Баззы и при периодических визитах Маска запускал двигатели и устраивал взрывы, которые они называли “скоростной внеплановой разборкой”, на жалком клочке бетона в техасской пустыне, кишащей гремучими змеями.

Первый испытательный пуск Merlin состоялся вечером в день рождения Мюллера, 11 марта 2003 года. Керосин и жидкий кислород впрыснули в камеру сгорания и подожгли всего на полсекунды – этого было достаточно, чтобы убедиться, что механизмы работают исправно. Они отпраздновали это, откупорив бутылку коньяка Remy Martin за тысячу долларов, которую Маску подарили после выступления на конференции о космосе. Его ассистент Мэри Бет Браун передала бутылку Мюллеру, чтобы открыть в торжественный момент. Коньяк разлили по бумажным стаканчикам.