Чтение онлайн

Тарлин привел убежавшую лошадь, и теперь у них было даже на одну лошадь больше. Они сели на них и, ринулись к границе. Разрозненные маленькие отряды были уже не так страшны, как целый отряд и они не стали сильно скрываться. Но и выезжать на дорогу тоже не рискнули.

Иллар, собрав все свое мужество и волю, старался не отставать, и все же рядом ненароком оказывался то Корн, который похлопывал его коня по загривку, успокаивая того от взбрыкивания от неумелых действий его наездника, то Стенли, делавшего то же самое, но незаметно, чтобы брат не обиделся.

Как и ожидалось, их заметили, но слишком поздно и далеко. До границы уже было рукой подать, и они принялись подгонять коней в последнем рывке. Но преследователи не желали отпускать их и граница, как оказалось, их не останавливала. Они уже мчались по Вароссе, когда к преследователям присоединился еще один отряд, и Корн уже подыскивал удобное место для отпора, если придется драться, когда внезапно на пути преследователей выросло два здоровых наемника, которые кинулись на торогских стражников, крича во все горло, и к ужасу тех, на этот клич тут же отозвалось еще несколько голосов. Силы были явно неравные и преследователи отступили.

А к беглецам приближалась всадница. Легко соскочив с коня, она кинулась к Корну. Тот соскочил со своей лошади и прижал ее к себе. Стенли с Тарлином также слетели с лошадей и кинулись к ней.

Иллар хмуро отвернулся от них и начал смотреть, как торогские стражники нехотя отходили к границе.

– Иллар, - раздался рядом голос Корна.

Они все вчетвером стояли уже около него и немолодая, но удивительно красивая женщина с волнением смотрела на него. Иллар неловко пошевельнулся в седле, не зная, как слезть, не упав, ибо ноги у него все затекли. Но Корн обхватил его за пояс и, морщась от боли в руке, осторожно помог спуститься.

– Это твоя бабушка, малыш, - сказал он.

– Ваше величество, - сделал попытку поклониться Иллар, но тут же оказался в объятиях Алаины.

Она ничего не говорила, только по-детски шмыгнула носом. Но именно от этого звука Иллар внезапно разрыдался. Не только вся усталость и напряженность дороги сказалась в этом плаче. Объятия, ласка женщины, хотя и не матери, всколыхнули в Илларе потребность в материнской любви, которой его лишили и старательно выбивали всякие нежные чувства в течение семи лет.

Тарлин смущенно увел Стенли подальше, Корн же только похлопывал внука по плечу, стараясь приободрить его.

Но довольно быстро Иллар пришел в себя и отстранился от Алаины. Она не стала удерживать его, и только вопросительно взглянула полными слез глазами на мужа, но тут же они сделались круглыми от удивления, когда она услышала вопрос, который задал Иллар Корну:

– Я могу вернуться в Стокс в любой момент, как вы и обещали, милорд?

Корн предостерегающе сжал руку жены и, повернув Иллара к себе, твердо сказал ему:

– Я дал тебе слово, малыш, и у тебя пока не было повода усомниться в моем слове.

Потом обратился к Алаине:

– Я расскажу тебе все позже. У нас договор с Илларом, что никто не должен о нем знать, даже отец с матерью, - при этих словах Алаина и Иллар одновременно вздрогнули, но промолчали.
– Пойдем, нам надо придумать, как его представить нашим людям. И расскажи, как ты оказалась именно в этом месте в это время.

– Ну, - растерянно ответила Алаина, все еще под впечатлением странного поведения мужа и внука, - то, что вы выйдите в этом месте, мы уже давно вычислили. А вот время, - она улыбнулась, - мы наблюдали за их постоялым двором. Как только там появился грозный отряд, мы устроили тут наблюдательный пункт. Именно тут вы и вышли бы, если бежали бы этой дорогой.

И тут же, практически без паузы, добавила.

– Он будет сыном Койнаш, которая помогла вам бежать из Торогии, и теперь боится расправы над собой и своим сыном. Пойдет?

– Да, - согласился Корн, - для наших людей здесь пойдет. Потом он будет родственником Варгона.

Алаина промолчала, только горестно вздохнув.

Спустя десять дней они были в Нарте.

В пути пришлось задержаться из-за руки Корна. Ушиб превратился в ноющую рану и Корн два дня провел в постели, его лихорадило, и он был не в состоянии продолжить путь. У Алаины, как всегда, были с собой ее чудодейственные мази, с которыми она никогда не расставалась, особенно в путешествиях, да еще таких рискованных, как эти. Регулярно пополняя свой запас, она была готова к лечению любых ран. Нашлась у нее и мазь для Иллара. Непривычная скачка на лошади до границы, а потом еще до гостиницы, где остановилась Алаина со своими людьми, дала о себе знать огромными волдырями. Иллар так натер себе бедра, что некоторое время вообще не мог ходить.

Странно, но именно это придало правдоподобности их вымышленному рассказу слугам об Илларе. Вернее отсутствию рассказа.

Когда отряд верных королеве людей собрался вокруг своего короля, он объявил им:

– Наше дело окончилось не так, как мы надеялись и предполагали. Но все же поиски наши продвинулись вперед. Да будут к нам благословенны Небесные Боги, и да хранят они принца Иллара.

И только шестеро понимали истинный смысл этой речи.

Иллар теперь держался около Койнаш, Корн и Алаина демонстративно не обращали на него внимание, и лишь Тарлин, реже Стенли порой оказывались около него и перекидывались с ним парой фраз. Он был простым мальчишкой и все. Никому и в голову не пришло, кто он на самом деле. Ну, а его мозоли от езды на лошади - они только подтвердили о его простом положении. Королевская семья славилась своей любовь к лошадям и искусной езде.

Пока Корн лежал больной, Койнаш с Илларом навещали его, и там, в его комнате, Алаина смогла спокойно поговорить с внуком. Все уже было решено, поэтому она не стала уговаривать мальчика переменить его решение и только расспрашивала о его жизни. Вначале немного скованный своим внезапным рыданием у нее на груди, Иллар в конце концов оттаял и даже признался, что кроме матери очень хорошо помнит именно свою бабушку. Просто, находясь у Альтама, который поощрял любовь воспитанника к матери, надеясь таким образом усилить его ненависть к отцу, о королеве Алаине разговоров не было совсем, только общие фразы из истории и геральдике. А на самом деле, оказалось, что Иллар помнит о бабушке все. И как она лечила его синяки и царапины, ибо он был живым и шумным мальчишкой, и как они с ней ходили на конюшню лечить лошадей, ведь королева до сих пор была непревзойденной в этом деле.

Здесь, в комнате короля, Иллар впервые улыбнулся за семь лет, вспомнив, как пытался надергать из хвоста лошади конского волоса для своего лука и как весь замок сбежался на его отчаянный крик, когда лошади надоело терпеть его издевательство, и она лягнула его в колено. Будь это не одна из самых смирных лошадок королевы, а норовистый конь, Иллар тогда вряд ли отделался простым синяком.

Казалось, память возвращается к мальчику вместе с ласковым голосом бабушки. До этих пор он думал и вспоминал только о матери. А теперь оказалось, что в уголках его памяти остались и другие воспоминания его детства.