Чтение онлайн

Маркус держался рукой за локоть, чтобы не напрягать больное плечо. Взглянув впереди себя, он увидел женщину, ее шаг казался твердым и плавным. Маркус нахмурился. Ему так хотелось хоть раз побыть одному, хоть раз избежать пустых разговоров с гостями. Он немного замедлил ход. У женщины были длинные ноги, Маркус дал ей возможность оторваться и уйти далеко вперед. Через сотню ярдов дорожка поворачивала – женщина пропала из виду.

Пробежав поворот, Маркус машинально огляделся. Женщины он не увидел. Может, она ускорила шаг и сейчас уже бежит по проложенным в джунглях дорожкам назад, к своей вилле?

«Хорошо бы», – подумал Маркус. Он продолжал бежать, дыхание было размеренным, сердце билось ровно, хотя волосы повлажнели от пота. И все равно он продолжал искать ее глазами. Может, что-то случилось? Она же не так быстро бежала. И тут он остановился.

Женщина сидела у берега между огромными валунами, прижав колени к груди и закрыв лицо руками. На камне перед ней лежала какая-то книга. Ее рыжие волосы – нет, на самом деле скорее русые, с примесью каштанового и светлого – были стянуты сзади в хвост, на лбу алела резиновая повязка. На ней были красные шорты и мешковатая хлопчатобумажная майка.

Женщина плакала. Тихие, глубокие всхлипы шли как будто изнутри, словно она не могла держать их в себе. Горькие всхлипы, или душевные всхлипы, как сказала бы Молли, его мать.

О черт! Она не услышала его шагов. Маркус решил оставить ее в покое. Потом понял, что не может. Он остановился, потом тихо приблизился к ней и опустился на корточки.

– С вами все в порядке?

Незнакомка подняла глаза и с удивлением уставилась на Маркуса.

– Извините, что напугал вас. Не бойтесь.

– А я и не боюсь, – ответила она, и он понял, что это правда. Глаза ее были бледно-голубого цвета и при раннем утреннем свете имели еле заметный серый оттенок.

– Простите за беспокойство, но я заметил вас. С вами все в порядке? Может, я чем-то могу помочь?

Девушке было лет двадцать пять, не больше, как определил Маркус. От слез ее лицо покрылось пятнами. Она была очень хороша собой, несмотря на хлюпающий нос, красные и опухшие глаза, влажные от пота волосы и лицо без косметики.

– Со мной все в порядке, спасибо. Здесь так красиво. Мне казалось, что ни один нормальный человек не встает здесь в такую рань. Но ведь никогда не угадаешь, правда?

– Верно, никогда. Я тоже очень удивился, увидев вас. Девушка слегка отодвинулась, затем встала на ноги.

Она оказалась совсем не такой высокой, доставала Маркусу всего лишь до подбородка.

– Простите, что потревожил вас, – извинился Маркус, ломая голову, что же с ней стряслось. Наверное, парень. Обычная история. На ее левой руке кольца не было. Да, страдает из-за парня, несомненно.

Он кивнул и побежал дальше.

Журнал Маргарет

Бостон, Массачусетс

Март, 1979 год

Я встретила мужчину, и он не ничтожество. И не лжец. На этот раз я уверена. И он тебе нравится, моя дорогая девочка. Его имя Чарльз Уинстон Ратледж Третий. Ничего себе имечко?

Он очень богат – денег у него даже больше, чем у моих родителей, – очень добр и к тому же, кажется, любит меня по-настоящему.

Чарльзу сорок пять лет и у него двое детей. Девочка уже вышла замуж, а сын, Бенджамин, учится в Гарварде. Чарльз вдовец. Его жена, бедняжка, умерла от рака четыре года назад. У Чарльза много собственных газет, правда, я до сих пор не знаю, сколько их, и он ненавидит империи типа Ремингтон-Кауфер, которые скупают газеты и делают их одинаковыми. Я дразню его, спрашивая, чем же отличаются его газеты. Не он ли воздействует на политику? Неужели у него нет личных политических пристрастий, которые влияют на содержание статей? Ох, как он распаляется! Все это происходит после того, как ты ложишься спать, Рафаэлла.

Мы уже целовались, и он так хорош! Мне тридцать пять лет, сказала я ему, самый расцвет. И я беспокоюсь, продолжила я, что он слишком стар для меня и уже потерял интерес к физической близости. Но, Рафаэлла, это оказалось так прекрасно!

Мы впервые встретились на пляже в Монток-Пойнт. Я приехала туда просто так – мне рассказывали, что там очень интересно и что это самая крайняя точка Лонг-Айленда. Помнишь эти выходные? Мы поехали в гости к Стрейгерам в Сатсберри. В общем, Чарльз совершал пробежку и натолкнулся на меня. В прямом смысле слова – сбил с ног. А когда протянул мне руку, чтобы поднять с земли, что-то на меня нашло – что-то сумасшедшее. Я засмеялась, схватила Чарльза за руку и дернула вниз. Он потерял равновесие и упал. Он был так удивлен, что минимум на минуту лишился дара речи. А я просто лежала, хихикая, как дурочка.

И тут вдруг Чарльз улыбнулся, наклонился надо мной и поцеловал.

Это случилось три недели назад. Чарльз попросил меня стать его женой, и я ответила, что скорее всего стану, потому что он умеет жарить отличный стейк, занимается со мной любовью почти каждую ночь и не очень храпит. Сегодня вечером я посоветуюсь с тобой. Знаю, что ты будешь рада за меня – на этот раз.

Я на время прерву эти любовные излияния. Я добралась до него, Рафаэлла, я наконец добралась до Гейба Тетвейлера. Наняла нужного детектива, какое-то убожество по имени Клэнси, и он разыскал Гейба в Шревпорте, штат Луизиана. Он все еще работал застройщиком, что-то в этом духе, но у него откуда-то появилось много денег. Клэнси выяснил, что Гейб «заработал» их внезапно: живя в Новом Орлеане, шантажировал замужних женщин. В общем, Гейб неплохо развлекался с одной местной жительницей, но не столько с ней, сколько с ее одиннадцатилетней дочерью. Клэнси повел себя отлично. Он не стал вмешиваться, просто сделал кучу фотографий о том, как Гейб совращал маленькую девочку. Потом он отправился к матери, а затем они оба пошли в полицию Шревпорта. Гейб за решеткой, впереди суд.

Я так хорошо себя чувствую, как будто раз в жизни сделала что-то стоящее. Надеюсь, ты забыла тот горький опыт. Ты так умна и жизнерадостна, несмотря даже на подростковые гормоны, опустошающие твое тело.

Апрель 1979 года

Я видела его сегодня в пригороде Мадрида, он выходил из магазина под руку с красивой женщиной: у нее оливковая кожа и темно-синие глаза. Я приехала сюда провести медовый месяц и вынуждена видеть Доминика. Какая несправедливость!