Чтение онлайн

Пытаюсь хоть как-то успокоиться, отдышаться, остыть, но не выходит.

Где-то продолжается бал. Музыка постепенно снова достигает моих ушей. Весёлый смех, торопливые шаги…

Кто-то отдёргивает занавес, неловко ойкает. Мужской голос сконфуженно восклицает:

– О, кажется, здесь уже занято!

– Ну так пойдёмте куда-то ещё! – нетерпеливый женский кажется смутно знакомым.

Ткань падает обратно.

Я снова остаюсь одна. Подтягиваю колени к груди и закрываю лицо ладонями.

Так и не смогла вспомнить, чей же был голос. Да и не важно.

Репутация, мнение света, карьера, которая висела на волоске и вот-вот могла полететь к чёрту под хвост… всё, чему я придавала самое большое значение, всё, чем дорожила, стремительно теряло своё значение.

Это было неправильно, глупо, страшно… но я совершенно не представляла, что с этим делать. Это просто было.

Как будто нарисованный моею рукой цветастый рисунок, забытый под дождём. С него слезами стекала краска. Стиралось то, что я сама посчитала самым главным стремлением в своей жизни, что нанесла твёрдой рукой давным-давно. И обнажалось другое, настоящее, что скрывалось под этой мишурой. Но мне не хватало отваги всмотреться в очертания на холсте, которые проявляла беспощадная стихия.

Мои настоящие желания.

Мои истинные мечты.

А тело сходило с ума и требовало дать ему инкуба. Прямо сейчас, срочно, и всего-всего. Каждый дюйм истерзанной лаской плоти, внутри и снаружи, на коже и под кожей – там, где с каждым толчком крови звенело требовательное «дай!».

Какая жестокая вышла месть.

И теперь я действительно прониклась. Если он себя хоть в половину так же чувствовал после моего побега… пожалуй, ему есть за что мстить. Потому что это просто невыносимо.

Не знаю, где нашла столько сил, чтоб подняться и выбраться из своего маленького убежища, где кажется, даже воздух пах страстью и Пламенем, которое бушевало и сжигало наши тела здесь так недавно.

Однако, пришлось. Нельзя было прятаться бесконечно.

И я была уже внутренне готова к тому, что бреду как на плаху в бальный зал для того, чтобы выслушать, что меня увольняют.

На удивление, обошлось. Должно же и в моей бестолковой жизни быть место капельке везения.

Баронет настолько оказался очарован невестой, что болезненность её гувернантки не перевесила очевидных достоинств самой девицы. Я так поняла, что во всё время моего отсутствия потенциального жениха так плотно взяли в обработку невеста и её родители, что жених к моменту моего возвращения уже оказался действующим. Как я узнала позднее, сыграл роль тонко и к месту сделанный намёк на то, что у прелестницы уйма кавалеров помоложе и промедлив, можно не успеть.

В общем, как выяснилось, всем было не до меня. Хозяин даже милостиво разрешил удалиться и дождаться остальных в карете. Думаю, не последнюю роль сыграл мой и правда болезненно-встрёпанный вид и алеющее, как при температуре, лицо. Я успела оценить сей шедевр в одном из ростовых зеркал в зале. Никому не хотелось заразить престарелого жениха до того, как он станет мужем и в перспективе наследодателем.

В тёмной стылой карете я долго сидела, сжавшись в комок, и ждала.

Пыталась разобрать мысли и чувства по полочкам, но этот хаос было утихомирить совершенно не возможно. Так что в конце концов, я сдалась.

Будь что будет.

В последующие две недели мне было вообще не до чего. Всё время с избытком занимали хлопоты по подготовке к свадьбе. Жених спешил, по понятным причинам, родители невесты спешили ещё пуще, чтоб не передумал. Так что назначили торжество на самый близкий день из тех, что допускались светским этикетом с учетом недавнего траура вдовца, а также сроков помолвки. Через месяц.

И вот половина от этого месяца уже прошла.

Каждое утро к нам на чай являлся баронет, после чего брал Лили на прогулку. Я должна была следовать за ними в приличном отдалении из соображений благопристойности. Далее весь день до вечера заполнялся хлопотами с подготовкой приданого, гардероба невесты и матушки невесты, заказом приглашений на серебристой бумаге с завитушками и прочего, прочего, что сочли достойным уровня будущей баронессы.

В некоторые из вечеров мы приглашались в театр, на балет или концерт скрипичной музыки, до которых лорд был куда как охоч. В один из таких вечеров он в антракте затащил Лили в укромный уголок. Судя по всему, лез целоваться. И судя по всему, вполне успешно.

Весь остаток вечера она была непривычно тиха и молчалива. А ночью я слышала из комнаты Лили истеричные рыдания и звук бьющегося хрусталя.

Но утром она как ни в чём не бывало с приветливой улыбкой встречала баронета за чаем в парадной гостиной тёти.

В общем, ситуация плавно вела к своему логическому разрешению – успешное завершение мною карьеры гувернантки в этой семье и новый этап. Поиск работы с отличными рекомендациями в кармане.

О Велиаре я даже не слышала.

Только во снах он приходил ко мне. Каждую ночь. Каждую чёртову ночь.

Я просыпалась в слезах.

А однажды проснулась среди ночи, будто меня толкнули. Вскочила и бросилась к окну. Старое, скрипучее, маленькое – я едва смогла его открыть. Мне захотелось свежего воздуха. Невыносимо. Было такое чувство, что задохнусь, если не распахну настежь.

Моя комнатушка была на втором этаже. Окно выходило на улицу, и я любила наблюдать, прислонившись лбом к стеклу, как по неё снуют экипажи, цокают копытами лошади, торопятся прохожие. Суета затихала лишь с приходом темноты, и то не сразу – в столице везде горели газовые фонари, которые заправляли ушлые фонарщики с фитилями на длинном тонком шесте. Раньше, говорят, по улицам сновали специальные факельщики – часто мальчишки из бедноты – и освещали путь прохожим. Но потом участились случаи, когда такие безобразники заводили людей прямиком в тёмные переулки к своим взрослым подельникам, и губернатор наконец-то раскошелился на полноценное освещение.

Прогресс двигался семимильными шагами, в столице это было особенно заметно. Изобретались всё новые и новые механизмы. Всё меньше и меньше места оставалось человеку. Поговаривали, что один безумный учёный научился укрощать силу грозы и клялся, что скоро ни одного газового фонаря не останется. В каждом будет гореть маленькая молния. Как бы не оказалось так, что профессия фонарщика окажется вымирающей.

Интересно, грозит ли когда-нибудь нечто похожее гувернанткам?

Я ещё раз глубоко вдохнула ночного воздуха полной грудью.