Чтение онлайн

– Я заметил.

А вот судя по его голосу – с ним не очень.

До такой степени не очень, что меня в холодный пот кинуло. Накатил приступ отчаяния. Я стиснула кулаки. Не поддавайся, Эрни. Не паникуй.

– Может есть какое-то лекарство? Вел, не может быть, чтобы инкубы не изобрели…

– Есть только одно лекарство, Мышка.

– Тогда…

– Исключено. Уходи.

Я сердито ударила дверь кулаком. Зашипела от боли, отдёрнула кисть и потрясла.

– Может, мне теперь вообще уехать, раз ты так решил?! А что – какой смысл оставаться? И так и так помирать старой девой, судя по всему!

Дверь ответила долгим молчанием.

– Уезжай. Так будет лучше. Я сам не смогу от тебя оторваться. Больше нет. Может, у тебя получится. Только давай без прощаний. Пожалуйста.

Уткнув лицо в колени, я лихорадочно соображала. Что же делать? Что делать?

– Вернусь позже. С тараном, - пообещала я.

Дверь ответила коротким грустным смешком.

***

Я задумчиво водила чайной ложечкой по десерту, сидя за длинным пустым обеденным столом и смотрела за окно, где тихо падал снег.

Иногда решение проблемы приходит, если отвлечься от поисков. Основательно прочистить мозги.

Чем бы себя занять?

Миссис Генри хлопотала, собирая со стола недоеденный мною завтрак.

– Кстати, а где мы вообще находимся? – меланхолично спросила я. Любопытно было узнать, куда меня на этот раз занесло. Даже странно, что за всё время пребывания здесь этот вопрос ни разу не посещал мою голову.

– Простите, мисс?

– Территориально. Где в королевстве стоит ваше «Пустое гнездо»? Мне хотя бы примерно представлять. Можно без широты и долготы.

– Так ведь к югу от столицы. Милях в семи мы, наверное. Хорошее место, удобно хозяину выезжать… по делам.

Угу, угу. Знаем мы, какие у него дела.

– Опять-таки, к югу климат хороший. Сады у нас цветут весной такие – райские кущи просто!

– Да, я знаю… - рассеянно отозвалась я, отложила ложечку и понесла чашку к губам. – Сады в этой местности отменные…

– С соседями вот тоже повезло! По левую руку Де Бирсы, почтенное семейство и отлично воспитанное. Никогда не досаждают хозяину с визитами. По правую – Вандермейеры. Там вообще много лет никто не живёт, поместье заброшено, так что тоже тишина…

Чашка выпала из моих рук и упала на пол.

Разлетевшись на сотню мелких осколков.

На кремовом ковре растеклась безобразная коричневая лужа.

– Кто, вы сказали?

– Вандермейеры… кажется, так их звали. А что, вы таких знаете?

Я закрыла лицо руками. Мои плечи вздрагивали. Миссис Генри даже подумала, что я плачу. Но я смеялась. Это был нервный смех, наверное.

Знаю ли я?

Знаю ли?

Какая невероятная, какая странная ирония судьбы!

С самого моего детства. Так близко. На расстоянии вытянутой руки. Он всегда был рядом со мной.

Чёртов инкуб.

Я медленно, очень медленно поднялась и подошла к окну. По правую руку, она сказала?

Отвела тёмный бархат штор и всмотрелась в серый горизонт, исчерченный снежной круговертью. Время едва перевалило за полдень – а пасмурно, будто в сумерках.

И так же тяжело и мрачно у меня на душе от нахлынувших воспоминаний.

Быть может, то была игра моего воображения, но мне стало казаться, что я и впрямь различаю в зубчатом рельефе кромки деревьев что-то знакомое. Вон те высокие ели – разве не под ними я в детстве собирала шишки?..

Нет, глупости. У всех ёлок одинаковые верхушки. Я сейчас принимаю желаемое за действительное.

И всё же всколыхнувшийся со дна моей памяти мутный поток было не остановить.

Вандермейер.

Сколько всего для меня в этой фамилии!

В том саквояже я потеряла не только деньги, но и все документы. Как символично, оказывается. Неужели это случилось только для того, чтобы я вспомнила о той половине себя, которую всеми силами пыталась забыть столько лет?

Кухарка продолжала что-то рассказывать, но в моих ушах стоял тонкий непрекращающийся звон. Я совершенно её не слышала. Только стук собственного сердца.

В конце концов, я поняла, что сойду с ума, если не узнаю наверняка. Она сказала, что дом пустует? Значит, ничего страшного не случится. Я только туда и обратно.

– Миссис Генри, если меня будут искать – я вышла на прогулку, - нервно сказала я и бросилась проверять, куда подевали мою мантилью. Со времени прибытия сюда я ещё носу не показывала на холод. И конечно, белый мех – самый неудачный выбор для того, чтобы лазать по кустам и заросшим полям. Но я не хотела, чтобы кто-либо знал, куда и зачем я иду. Поэтому с порога отбросила соблазнительную мысль попросить Генри отвезти меня – пусть и в круг, по петляющим просёлочным дорогам…

Нет. Только пешком. Я найду сама. Мне нужны эти ответы.

И я их получила.

Ели оказались на месте. Там же, где были в моём детстве. Гигантские, вековые красавицы, переплетающие ветви, словно взявшись за руки. «Три сестры» - так мы называли их тогда.

Меня едва не разорвало от боли, когда я разглядела на мшистом стволе одной из них пару маленьких досок, прибитых ржавым тонким гвоздём. Всё, что осталось от кормушки для белок. Мама сделала мне её. Только тогда кормушка была на уровне моего лица, и я сыпала в неё орехи, привстав на цыпочки. А сейчас… я с трепетом коснулась серой полуистлевшей доски, что всё ещё каким-то чудом упрямо цеплялась за кору где-то на высоте моей груди.

От парка тоже почти ничего не осталось. Тут и там меня встречали разрушенные статуи – у иных не доставало руки, у иных отколотые головы с упрёком взирали на меня с земли, скаля жуткие улыбки.

Изгороди не было, я совершенно свободно прошла со стороны дороги, преодолев каких-то полмили по сугробам.

И вот – первое воспоминание оживает на моих глазах.

Я собрала всё мужество и отвернулась.

Ещё немного – продраться через разросшиеся кусты ежевики, теряя обрывки ткани с юбки – и вот он, дом, в котором я родилась и выросла.