Инкуб
Шрифт:
– Если вы дадите показания, у нас появится зацепка и живой свидетель. Мы поможем вам и вашему мужу быстрее вернуться домой. Понимаю, сейчас вам трудно…
– Трудно? – она оторвала красное лицо от ладоней и посмотрела с изумлением на Смита. Она, как они думают, свидетель! И ее осенила догадка. Они думали, что она спала с ним.
– Если я правильно поняла, детектив, мне не трудно! Мне, - она откинулась на спинку стула и развела руки в стороны, растопырив пальцы, – конец! Почему вы не можете их арестовать? Ждете, пока укокошат еще пару-тройку женщин?
Тот переменился в лице, растеряв всякий налет вежливости, становясь жестким, целеустремленным детективом.
– Вы не знаете этих людей. Они организация, управляющая всем. Буквально всем вокруг.
– Миром хотите сказать?!- голос Венеры сорвался на крик.
Он коротко кивнул, так, словно это что-то обыденное.
– Я не верю ни в какие теории заговора.
– Вы не представляете, какие у них связи и влияние, мэм. Призвать к ответу или хотя бы косвенно уличить было бы уже победой. Марс Брицкриг – не последняя фигура в этом мире.
– Ну, дом же это не стены, это люди, - прошипела она. Вот и будет она вместе с мужем сидеть в одной психиатрической лечебнице в Улан-Удэ. А когда надоест Марсу, тот найдет себе новую девочку для секса. В груди сжалось до боли, между ног откликнулось слабое желание. Венера со страхом осознала, что даже сейчас хочет, его. Андрей будет страдать по Мэдсу, а она – по Брицкригу. Что терять? Только вот она не спала с ним. Не спала, черт возьми. Хотя видит Небо, хотела. Венера все-таки засмеялась. Негромко, горько, с пониманием.
– Почему у них такой короткий послеоперационный период?
– Мы не знаем. Они быстро восстанавливаются. Не болеют. Живут очень рискованно, любят азарт, соревнования, адреналин. Раз в десять лет проходят внутреннее обновление. Иногда чаще. Мы считаем, случайные органы им не подходят. Им сложно нанести серьезные травмы. Высокая степень регенерации.
Смит глубоко и искренне огорченно вздохнул.
– Мой отец погиб, расследуя это дело,- зачем-то сообщил он, не понимая, как ей все равно.
Группа нелюдей, вообще непонятно кого, живет и процветает на Земле, меняет испорченные органы и правит миром. Может быть, она сошла с ума? И по уши в психозе? Она же сама, сама видела Руфуса Корна. Она оперировала его!
– Я с ним не спала, - произнесла Венера ровным голосом, отмечая, как вытягивается лицо Смита.
– Можете сдать анализы, - детектив цеплялся за надежду.
Венера кивнула. Подписала документы, дала свидетельские показания, а затем ее проводили в лабораторию. Молодой лаборант взял кровь из вены. Спустя час заведующий принес результаты.
Детектив нахмурился, а затем расстроенно сел в кресло.
– Ваша кровь чиста. Никаких воспалительных процессов, - трудно вздохнул он, еще раз посмотрев бумаги. – Вы точно не провели с ним ночь?
Венера, конечно, понимала, у человека расследование горит, но вот что-то не заметила в лице радости от новостей. Только подозрение, что она врет.
– Чиста? В смысле не заражена?
– было что-то сюрреалистичное в услышанном.
– Видимо, действительно не все люди подходят им для донорства, – предположил заведующий лабораторией, с пониманием глядя на нее.
– Мы еще раз проведем все анализы, если будут изменения, позвоним.
– Не покидайте Лондон, - попросил детектив.
В душе поднялась волна негодования. Они расстроены, что не свидетель возможно солгал и здоров. Ведь именно так Смит и смотрит на нее. Как будто она обязана, должна оказаться зараженной и уже биться головой о стол в мечтах увидеть Брицкрига. Венера чуть не рассмеялась, сжала зубы, недобро кивнула в ответ на слова детектива.
Когда она вышла из Скотланд-Ярда, стояла ночь. Деловой центр опустел, а развлекательный наполнялся. Выходные праздновали с размахом. На машинах, пешком, в скверах сидели ряженные, уже навеселе, люди. Отовсюду доносились смех, пугающие выкрики, разговоры. Она шла и не чувствовала ног, ощущая отмороженность.
В сумке зазвонил сотовый, и она взяла трубку. Сотрудник госпиталя спросил ее, затем представился сам и сообщил:
– Соболезную, мэм. Час назад ваш муж скончался.
От услышанного возникло ощущение, что прямо в мозг Венеры влетел снаряд, взорвался внутри, расходясь волной в радиусе метра от тела, выбивая все мысли. Разом забылись все слова на английском языке.
– Как умер?
– Нам нужно, чтобы вы приехали в госпиталь. Заполнить бумаги, провести освидетельствование, решить вопрос с похоронами.
– Как?
– Разодрал сонную артерию.
Венера опустилась на корточки, пригибаясь к земле. Телефон выскользнул из рук. «Это ее вина. Она вывела Андрея из психоза».
Кто-то подошел, помог добрести до ближайшей скамьи, усадил. Спрашивали, не вызвать ли скорую. Она едва понимала, о чем просят. Отказалась, и ее оставили в покое.
Мир густел, сжижался и, наконец, придавил. Реальность застыла. Пару часов Венера сидела неподвижно. Вдыхая холодный ночной воздух, она была погружена в глубокую медитацию. Повторяла про себя мантры, заученные в детстве. Они освобождали от лишнего, от ненужного мусора в сознании, в голове. Затем Венера перезаказала билеты до Улан-Удэ на утро.
Глава 17
Глубокой ночью Венера вернулась домой. Нужно было собрать вещи в дорогу и хоть как-то поспать. Или попытаться. Мир разделился на до и после.
Венера не заметила на ночной улице чужую машину, которую ни разу здесь не парковали. Она устало вошла, включила светильник и замерла. Мужчина сидел на кухне, не включая света.
Он поднял голову, улыбнулся, осматривая ее. Угрюмое заплаканное лицо, растрепанный волос, неаккуратный вид девушки говорил, что она крайне измотана, напугана и у нее нет сил.