Чтение онлайн

— Горит почва? — удивился я. Оля рассмеялась.

На даче нас ждал сюрприз.

Весь сад был заполнен людьми с сумками через плечо. Они развязно курили (как Евлалия Николаевна!), бросая окурки под ноги, громко разговаривали и нетерпеливо смотрели в сторону калитки, где мы с Олей появились.

Кочетков, вежливо распрощавшись, уже ушел по направлению к «электричке», как здесь называли пригородный поезд.

Я различил и несколько женских фигур, некоторые из них были одеты по-мужски, только брюки у них были в обтяжку, что подчеркивало женственность фигуры.

Едва мы с Олей подошли к калитке, как нас окружили:

— Вы на самом деле пришелец?

— Как вам нравится в нашем мире?

— Можете ответить на несколько вопросов? Знаете наш язык?

Мелькали осветительные вспышки аппаратов, не особенно заметные при солнечном свете.

— Пожалуйста, вот сюда, в тень. Лучше получится. Попробуйте улыбнуться. Или вам здесь не так нравится?

— Товарищи! Товарищи! — старалась перекричать всех Оля. — Так нельзя! Я думаю, что Альсино ответит на ваши вопросы, но давайте организованно. Позвольте нам пройти на веранду.

— Браво, девочка! Она нас учит уму-разуму.

— Пожалуйста, просим вас, взойдите на крылечко, не смущайтесь перед нашими фото- и видеокамерами. Вас увидит весь свет!

На веранду вышла недовольная Евлалия Николаевна.

— Что за орда? — сердито спросила она.

— Это журналисты, бабуля. Пожалуйста, помоги…

— И как это у нас слухи распространяются! Диву даешься. — Евлалия Николаевна председательски уселась в кресло и строго обратилась ко всем: — А ну, господа хорошие! Если не хотите слыть господами, то ведите себя, как товарищи! Проведем все как положено. Слова у меня будете просить. По очереди. У нас гласность, а не голосистость.

— Мы хотим выяснить: мистификация ли это или мы имеем дело на самом деле с пришельцем? — спросил ближний бородач.

— Это я за него отвечу. Пришелец он как есть! Кто еще? В тоне Евлалии Николаевны чувствовалась такая привычка к руководству собраниями, что журналисты притихли.

Правда, из задних рядов послышалось несколько выкриков:

— Какой там у вас строй?

— А жены общие?

— Аборты разрешены? Как с проституцией? Бабушка властно заявила:

— Я вам, товарищи женщины, слова не давала, а потому на вопросы эти прошу не отвечать.

— Ну, у нас есть серьезные вопросы! — настаивал бородач.

— Ладно. Даю слово.

— Нас интересует, откуда прибыл товарищ или господин?…

— Альсино его зовут, — вставила Евлалия Николаевна.

Я рассказал о существовании на Земле, кроме того мира, где мы сейчас находимся, еще двух трехмерных миров, расположенных в иных измерениях.

— Спасибо, — сказал бородач.

— Есть ли агрессивные намерения у вашего мира? — спросил другой журналист с усиками. — Какими средствами уничтожения вы располагаете?

— Мы располагаем разумом, — ответил я. — Он сильнее всякого оружия. И разумный мир всегда гуманен.

— Это что? Намек на то, что мы неразумны?! — возмутился кто-то из толпы.

— Вовсе нет, — возразил я. — Иначе бы я не прибыл к вам. Мы надеемся на разум вашей цивилизации.

— Что у вас за иномир? Для чего вы прибыли сюда? — спросил человек в очках, протягивая в мою сторону свой аппарат (магнитофон).

— У меня одна цель, — начал я. — Убедить вас, что вы ведете свой мир к гибели, чем ставите под удар и смежный с вами наш мир.

— Ого! Не ново, но вполне современно! — послышался чей-то голос.

— Тогда что вы предлагаете? Будете ли вы применять силу, чтобы образумить нас, ваших соседей?

Я чувствовал себя несколько растерянно. Очевидно, не все учел я, находясь в каменном заключении.

— Насилие, на наш взгляд, может лишь ускорить всеобщую катастрофу, — ответил я.

— Тогда нельзя ли получить из вашего мира продовольственную помощь?

— Он может научить нас обходиться без пищи, — вместо меня ответила Оля. — Упражнения, дыхание, восприятие праны!

— Слышали мы эти сказки! — выкрикнули из задних рядов. — Нам бы колбаски прислать. И одежки какой-нибудь. Обнищали здесь по дороге к светлому будущему. К посылочкам «Христа ради» привыкли.

— Замолчите, — возмутилась бабушка, — стыдно за вас перед человеком из более высокой цивилизации. Не будьте дикарями.

— А она права, эта бабуся! — заметил молодой человек, снявший пиджак и оставшийся в майке. — Нам о наших прорехах лучше помолчать. Пусть гость нам о своих расскажет. Не может быть у них все гладко. Безработица небось!

Со стороны дорожки послышался высокий, переходящий на фальцет голос Сергея Егорыча:

— Это что тут такое? Что происходит?

— Пресс-конференция, — ответили ему.

— Какая такая пресс-конференция? С чьего разрешения? С кем согласовано? Немедленно прекратить! Оля, уведи нашего гостя в дом, а вас, товарищи, прошу немедленно разойтись. Вопрос о публикации всего вами услышанного еще будет решаться! Прошу, прошу!

И, расталкивая довольно бесцеремонно любопытствующих журналистов, он пробился к крыльцу, продолжая кричать, надсаживая голос:

— Марш, марш отсюда! Всем вон! Безобразие! Вот до чего доводит гиперболизация основ демократии и гласности. Всем покинуть мою дачу! Довольно! К черту всех! К черту! Неужели надо применять оружие?

— Да нет, что вы, дедушка! — насмешливо заявил бородач. — Мы мирно разъедемся. Только с вас парочку снимков сделаем, с современного помещика Троекурова, простите, Грачева.

Сергея Егорыча едва не хватил удар.