Шрифт:
Интересная складывается ситуация: если человек ведет себя с подчеркнутым интеллектуальным достоинством, сдержанно и чуть скептически относится к чужим мыслям, то у окружающих (каких именно по сути окружающих – это отдельный момент для размышления, но, тем не менее) складывается впечатление, переходящее у большинства в устойчивое мнение о том, что этот человек, видимо, достаточно умный. Он, так сказать, в интеллектуальном плане самодостаточен. И это часто оказывается верно, с точки зрения формальной и поверхностной логики. Ибо, пытливость ума, жажда новой информации, особенно повышенная жажда, воспринимаются большинством как признак того, что конкретный человек еще растет умственно. А, раз растёт, значит, ощущает пока что свою умственную несостоятельность. Иначе говоря, еще не дошел до необходимого стандартного минимума. Это, условно говоря, пока еще ученик в школе жизни по сравнению с теми, кто уже ощущает себя ее выпускником. Только вот тут имеется очень интересный нюанс: а, собственно, кто именно ощущает себя выпускником школы жизни и на основании чего именно?
Претензия на обладание истиной может появиться у человека еще в подростковом возрасте – в тринадцать-четырнадцать лет. Которая становится устойчивым убеждением у той или иной конкретной личности лет в восемнадцать. И с этой поры у многих начинается эпоха почивания на интеллектуальных лаврах постижения мудрости жизни. Девиз молодежи (и, к сожалению, не только молодежи) звучит примерно так: «Я и так уже все знаю и понимаю. И поэтому нет необходимости учить меня в чисто житейских вопросах». Правда, при этом, всем понятно то, что это всего лишь проявление юношеского максимализма. Который в тридцать или пятьдесят лет выглядит, мягко говоря, несколько нелепо. Но одна из особенностей человеческого бытия заключается в том, что юношеский максимализм в самооценке у конкретного человека нередко сохраняется и на всю его оставшуюся жизнь. А так как претензия на обладание мудростью, как правило, несостоятельна в принципе, то у многих возникает своего рода компромисс с собственным самолюбием: главное не быть умным и значительным, а лишь чисто внешне выглядеть таковым. А в суете большинство людей, стереотипно мыслящих и умственно ленивых, будет воспринимать все за золото, что особенно ярко блестит. Иногда, правда, человек добавляет в свои размышления и представления и чисто логический аргумент: «судя по всему, я не глупее других». И это звучит, как, в определенной степени разумный элемент психотерапии по отношению к самому себе, чтобы создать и сохранить более или менее неплохую самооценку. Но многие на этом не останавливаются. Их логика идет значительно дальше: раз я не глупее других, значит, и другие не умнее меня. И как ни странно, такая идея в определенной степени соответствует реальной действительности. Особенно в системе координат такого «аналитика».
Ибо, большинство мыслит стереотипно и имеет лишь две градации в оценке человеческого интеллекта: глупый и умный. Второй стереотип таков: умных людей примерно девяносто процентов, а глупых всего десять. Самое поразительное в этой ситуации – это то, что для девяноста процентов людей, это, по большому счету, верно. Но лишь для девяноста процентов. Но это, как правило, почти всех устраивает. Хотя и имеет массу, условно говоря, подводных камней, о которые разбиваются не только хлипкие мелкие лодочки, но и большие и крепкие корабли в виде человеческих жизней и судеб.
К сожалению, никто, нигде и никого не учит тому, что, кроме этих девяноста процентов, есть еще и другие десять. И часто это не просто другие, а принципиально другие. В связи с этим вспоминается школьная история сорокалетней давности. В девятом классе учительница по химии придумала для учеников компромиссное решение. Которое в равной степени устраивало и ее саму, и всех учеников. В частности, она предложила дифференцированную систему домашнего задания. Те, кто хотел иметь годовую оценку «три», должны были решить три простые задачи. Те, кто хотел иметь «четыре», должны были решить, кроме этих трех простых задач, еще три средней степени сложности. А вот те, кто хотел «пять», должны были решить еще три задачи повышенной степени сложности. В результате все имели конкретное душевное равновесие и психологический комфорт. И учитель, и ученики имели взаимное удовлетворение друг другом. К всеобщей радости всех участников этого мероприятия.
Только вот ведь какой нюанс имеется в этом деле: те, кто решал задачи лишь средней степени сложности, привыкал к определенной самостоятельности и независимости в решении задач вообще и жизненных, в частности. Правда, как правило, ограничивался лишь задачами средней степени сложности с небольшим уровнем напряжения интеллекта в целом. Безусловно, многие несомненные способности этих людей получали вполне определенное развитие. Но, к сожалению, не очень большое. Хотя, конечно, и это заслуживало вполне конкретного уважения к ним. Пусть не обязательно большого, но, тем не менее.
Конец ознакомительного фрагмента.