Чтение онлайн

– Тогда без дела не останутся и все остальные, – тяжело проронил я, словно мне самому предстоит мёрзнуть в окопах. – Мне это кажется странным: музей и подкоп – это почти наверняка работа Монарха. Так зачем ему ввергать в пучину войны государство, в котором расположены основные его производственные мощности?

– Не всё так просто, – прибавилось в голосе дочери бодрости, – согласно статье, за подрывом стоят цалагские[33] экстремисты. Якобы те действовали на территории Каледонии, чтобы рассорить две державы.

– То есть, Монарх вздумал натравить Валарию на Цалагию, которая пытается натравить Валарию на Каледонию. В результате крайней оказалась Каледония. Слишком у него запутано, так своего не добьёшься.

– Кто знает, если бы «цалагцам» не помешали взорвать посольство, всё могло пойти в пользу Монарха.

Я полу-хохотнул полу-крякнул, нервно, конечно же. Сдвинул шляпу назад и откинулся на сиденье.

– Получается, разоблачив тех подрывников, я вместо ссоры двух держав дал Континенту крупномасштабную войну? Иронично.

– Брось, до войны дело не дойдёт.

– Не сказал бы. То же Альбион будет рад пустить в ход свои пулемёты и аэропланы.

– Не так уж и рад, потому что аэропланы есть не только у них. Слышала, в Валарии уже строят свои.

– И в Валарии? Слышал про славинского инженера, но и в Валарии?

– Если верить газетам, чертежи выкрадены с Альбиона. Точнее, история в том, что валарийский конструктор устроился на завод Альбиона и смог запомнить конструкцию основных деталей.

– Запомнить? – недоверчиво приподнял я брови. – Это ж каким надо быть уникумом…

– А вот у него получилось. После этого он просто уволился, вернулся на родину и воссоздал всё необходимое. Прочие детали доделать оказалось вопросом времени.

– Смахивает на газетную байку.

– Сомневаюсь, – ухмыльнулась Виктория, – у бумагомарак туго с воображением.

Очередные разговоры о войнах. Якобы, страшное вооружение не даст странам воевать, потому что все слишком напуганы последствиями. Сомневаюсь, что это действительно так. Войны всегда идут в стороне от тех, кто их развязывает, так что чего им переживать? Погибнут тысячи, миллионы – плевать, главное, что политиканы получат свои трофеи и будут счастливы. Политиканы не боятся войны: противник понимает, что они слишком ничтожны, чтобы тратить на них пули, так что в самой яростной сече они останутся неприкасаемыми.

Таково моё видение войн. Я слишком долго живу, чтобы дойти до истины, но и слишком долго живу, чтобы окончательно запутаться. Истинна же где-то посередине… или где-нибудь ещё.

Наступила морозная ночь. Мелкие лужицы покрылись корочкой льда, похожей на паутину. Предчувствуя зиму, звёзды должны разгораться, как угли под сильным ветром. Вот только их не видно за облаками. Небо в предвкушении: тучи затолпились, растворились друг в друге, всё заволокло их рыхлой тёмной простынёй. Замёрзли молнии, заледенел гром, дождь застыл – небеса приготовились разверзнуть хляби небесные, но медлят, ждут какого-то сигнала или готовят нечто необычное.

Мы добрались до порта. Дальше два слоя улиц принадлежат далёкому нам и необычному братству мореходов. Причалы для гигантских судов, начиняемых алмазами, углём и железом, причалы для пассажирских посудин, причалы для рыболовецких лодчонок. Гордые корабли богатых компаний, государственные суда, подозрительные баржи контрабандистов – всё это перемешано, запутано и неотличимо друг от друга.

Лишь местные разберутся, что к чему. Посторонний обречён.

Напоминает Чудо-город, если бы в нём жило побольше богатеев и было чуть больше порядка.

На заповедные две улицы вдоль побережья кучер соваться не стал. Просто там всего три проезда, где могут разъехаться повозки, а в остальных ходах не развернёшься. Возница получил свои деньги и ещё долго не мог оторвать от нас взгляд. В итоге он представил судьбу одноногого и молодой девушки довольно бесперспективной в порту, поэтому решил пожелать удачи.

Без удачи в портовой части Фанека делать нечего, в этом он прав.

– Мы здесь надолго? – спросил я, пройдя всего десяток ярдов по спокойной, но какой-то неродной улице.

– Мне надо передать всего одно послание. Это быстро. Не нравится тут?

– Такое чувство, что неприятностей здесь можно нахватать больше, чем в Чудо-городе.

– Это не так, успокойся. Через три квартала на запад, в самом деле, начинается бог весть что: грабят там ежедневно, чёрных рынков полно. Есть даже так называемые «подводные чёрные рынки».

– Господи, что это ещё такое? – спросил я, огибая нагло раскорячившегося на тротуаре толстяка, пялящегося в никуда.

Пришлось догонять чуть оторвавшуюся вперёд Викторию.

– Это когда сидит рыбак в лодке неподалёку от берега и раскинул сразу пять-шесть удочек. К нему подплывают, спрашивают товар – он сворачивает на одной из удочек леску, а там на конце оказывается, скажем, дурь.

– Удобно, жандармы таких никогда не додумаются проверить.

Мы идём дальше. Стойкие запахи моря и всего, что с ним связано, бьют по ноздрям с сокрушительной силой. Кто-то, бесспорно, назовёт их близкими сердцу, прекрасными, бурлящими морской романтикой. Для меня же это просто вонь, причём очень сильная.

Впереди обозначились доки. Цокающие удары молотками гремят на далёкие дали, входя в резонанс (то же относится к разговорам рабочих, состоящим наполовину из ругани). В ряд тянутся несколько колоссальных зданий, внутри которых ремонт судов не прекращается с приходом ночи.

А неподалёку от доков притаилось низенькое здание, где ночью начинается самая жизнь. Кабак «Маяк», название несложное. Мы остановились прямо у дверей.

– Тебе сюда? – прислушиваясь к обыденным для питейного заведения звукам, спросил я.