Исход
Шрифт:
Умка, раздраженно ворчащий, словно трактор на холостом ходу, отмахнулся дубиной от наседающих теней. Тьма на мгновенье засверкала разноцветными искрами – черные, зеленые, алые. Благословения богов: Неназываемого, Макарии, Ауле…
Тролль сделал шаг вперед. Каменной прочности пальцы вцепились в пояса богов. Крякнув от натуги и явственно хрустнув спиной, Умка оторвал тела от земли и, покачиваясь, тяжело зашагал к портальной площадке.
Я невольно ухмыльнулся – прямо бабка с ведрами.
И тут же ахнул от резкого прострела боли в многострадальной голове. Обернулся и застыл парализованной от ужаса статуей. На расстоянии считаных сантиметров от моего лица переливалась зыбкими контурами потусторонняя химера с бездонными провалами пустых глазниц. Тварь сверлила мне разум, выковыривая наружу застарелые страхи.
Запульсировала знакомыми приступами боль, рука рефлекторно потянулась к блистеру с таблетками. Потянулась и замерла, отказываясь подчиняться и на глазах покрываясь синюшными буграми взбунтовавшейся плоти.
Я крепко зажмурился, стиснул зубы и рывком встряхнул давшую слабину душу!
Это морок! Страшилки для слабаков! Я бессмертен и неуязвим к болезням! Мое тело, измученное возрастом и экологией, уже давно прикопали в сырой земле! А здесь я – Первый после Павшего, и не призрачным тварям из чужих снов меня пугать! Сгинь, убожище!
Щедро зачерпнув ласковой и бархатной Тьмы, я укутался в нее, словно в материнский кокон. Краски потускнели, звуки стали глуше, однако наведенные кошмары потеряли остроту и сместились на второй план. Мышцы еще подергивались, судороги сотрясали тело, но двигаться я уже мог.
Позади тоскливо и безнадежно выл Умка.
– Бомбочка… Я каменею… Прости, не увидеть мне наших деток…
Тролль застыл в неестественной позе, поддавшись первородному страху своей расы – истовому ужасу превращения в камень.
– Умка, отставить! Борись, это всего лишь давление на разум! Морок!
Я зачерпнул остатки Тьмы – внутренний сосуд опустошался с невероятной скоростью – противиться давлению кошмаров древнего бога было очень не просто. Энергия списывалась по самому разорительному тарифу.
Метнул живительные брызги в тушу альбиноса.
Тролль вздрогнул, в глазах на мгновение мелькнул разум.
Я тут же заорал, привлекая к себе внимание и забивая скромные мощности его входящих информационных каналов.
– Умка! Умка, твою мать! Ты… тебя… тебя как Бомба наедине называет?!
Тролль наморщился, лоб пересекла единственная складка. Повернул ко мне голову, с трудом шевельнул губами.
– Кар… Карлсончик… И еще – Винни-Пухом… Я все спросить хотел – это кто? Она смеется, не говорит…
Я пятился к порталу, не решаясь подставлять тварям спину, и забалтывал разум друга.
– Я расскажу! Обязательно расскажу! Тащи свою поклажу в арку, сейчас выскочим и за рюмкой чая – как на духу! Ну же, шевели батонами! Господи, какой же ты медленный, как каток…
Хронос вздрогнул в своем саркофаге, чуть поменял позу. Едва подсохшие раны вновь заблестели темной влагой. Древний бог раздраженно поморщился.
Время явно скакнуло. Желудок прыгнул к горлу, словно самолет попал в бесконечную воздушную яму. Ноги вязли в пространстве, в ушах звенело, окружающие нас химеры бились о хлипкий Щит Тьмы.
– Скорей-скорей! – только и мог я беззвучно шевелить прокушенными губами. Эльфийские зубы остры, как осколки алмазов, что далеко не всегда идет на пользу.
Из глубины подземелья доносилась заполошная стрельба. Видать, вскипела-таки нежная электроника дроидов, не выдержав запредельного давления древнего бога. Звенело битое стекло, что-то глухо взрывалось и трещало электрическими разрядами. Хана нашим складам и винным кладовым…
– Я сам… – раздался позади едва слышный хрип.
Пашка!
Не выдержав, обернулся, и тут же бросился на помощь к шатающемуся от слабости Главе Пантеона. Вот теперь на своих двоих – обязательно уйдем!
Нырнул под руку бога, подставляя ему плечи для опоры. Пашка повернул ко мне пепельно-серое лицо и слабо улыбнулся.
– А, мой Первожрец… Ты, как всегда, в центре событий. Надо признать – это была хреновая идея упрятать нас в этом скотомогильнике. Хронос ревнив – как дюжина старых дев.
– Ну извини, – жизнерадостно оскалился я в ответ и сплюнул хрустевшую на зубах кровь. – В следующий раз отволоку тебя в женское общежитие, там всяко веселей.
Павший вымученно улыбнулся. Затем серьезно произнес:
– Я рад тебя видеть…
Облизнув разлохмаченные собственными зубами губы, я кивнул.
– Будем жить!
Разглядев, что Умка уже начал продавливать своей тушей мыльный полог портала, предупредил:
– Арка. Ныряем?
За спиной что-то неразборчиво пробурчал во сне Хронос. Однако Неназываемый услышал.
Обернулся и, сузив глаза, прошептал:
– Я еще вернусь!..
Хлопок перехода. На мгновение зрение гаснет, а разум привычно мутнеет. Сказывается разница в атмосферном давлении. А может, это реакция организма на молекулярную разборку в одной точке и повторную сборку в другой? Кто знает, как выкрутилась реальность Друмира, реализуя хотелки геймдизайнеров…
Не понял? Вместо сочных красок заката нас встретила глубокая ночь, щедро подсвеченная огнями десятков костров и многочисленных факелов.
– Милый! – Вынырнувшая из темноты Йаванна бросилась к лежащему ничком Ауле.
– Дорогой! – От одного из костров к нам метнулась округлая фигура Бомбы.
– Командир! – вскинул голову дремавший вполглаза Кирилл.
Рука Неназываемого, лежащая на моем плече, ощутимо вздрогнула. Его никто не встречал… Одни лишь уважительные взгляды да почтительно склоненные головы приветствовали высшее существо Друмира.