Исход
Шрифт:
Так что ради того, чтобы породниться с царским родом он был готов решительно все, хоть всех новгородцев прирезать поголовно собственной рукой, а сам город сжечь дотла.
– Стало быть укрыл у себя сынка семейки бунтовщиков?! – вскричал Скуратов, выслушав историю Елисея в изложении настоятеля Свято- Юрьевского монастыря. – Признавайся собака, с какой целью укрывал?!!
– Только из христианского милосердия и сострадания…
– А мне мнится, что вы собаки долгогривые измену измыслили! Притвориться решили, что верны царю, а сами бунтовщиков укрывали и готовились предать при первом же возможном случае! Кому продался пес?!! Ляхам?! Свеям?!!
– Что ты…
– Да и история с Елисеем этим… что на капище поганом одержимым стал. Бог все видит! Отвернулся Он от вас за задуманное вами предательство, вот и отнял у вас святость, потому и не смогли опознать беса в Елисее! В каземат его!
Стоявший караул из опричников ловко скрутили архимандрита и выволокли его из зала.
– Воеводу мне!
Когда прибыл вызванный Колычев-Умный, Скуратов приказал:
– Василий Иванович, бери свою сотню и езжай в Свято-Юрьевский монастырь, да хватай всех монахов! Скверна поселилась в сем святом месте и надо ее вырвать с корнем!
– Будет сделано!
Далее Малюта Скуратов вызвал доносчика из числа монахов, что описал «злодеяния» своего начальства.
– Ну, Амвросий, поедем, лично мне покажешь, где творил волшбу этот одержимый бесами…
– Не опасно ли?! – подобострастно склонился монах с бегающими глазами.
– Нет! Вера моя крепка! Веди!
– Как прикажешь…
Скуратов сел на коня, а монах пошел пешком.
– Говори…
– Как я и писал отрок сей бесами одержимый сначала волшбой своей исцелял людей хлебом слюной ведьмы опоганенным, что стала ему служить…
– А ведьма откуда взялась?
– Так это… еще прежним настоятелям приветили ее, да и не только ее…
– Вот как?!
Над архимандритом Леонидом, что являлся предыдущим настоятелем Свято-Юрьевского монастыря (с 1568 года являлся владыкой Чудова монастыря) и кандидатуру которого царь рассматривал в качестве следующего епископа Новгородского нависли тучи.
– Истинно так милостивец… пригрели змею на груди… не ведает царь-батюшка что скверна поселилась в монастыре и всей земле новгородской еще при прежнем владыке…
– Опиши сие!
– Как прикажешь, сегодня же все исполню!
– Продолжай про бесноватого!
– Так вот… лечил он людей хлебом поганым… подмешивая его в квас… вылечил многих, через что смущал умы людские, ведь не святой водой и молитвами они исцелялись, а зельем колдовским да ведьмаческим… и многие оказались столь слабы в своей вере во Христа и подались в язычники погубив свои бессмертные души в обмен на жизнь земную…. Ведь по слову одержимого этого, от кары господней можно защититься, вернувшись к старым богам… то есть я хотел сказать, приняв метку демоническую…
– Что еще за метка? Почему и об сем не написал?!
– Не успел милостивец! Но все опишу…
– Так пока расскажи!
– Резал он левую руку людям, что отринули господа нашего Иисуса Христа, вот здесь, выше локтя и втирал снадобье какое-то в рану… гнила та рана, люди слабость чуяли да жар… не иначе отголоски адского огня ощущали… а что до слабости, то видать демон их жизненные силы себе тянул да души пил! Но потом рука заживала, и метка образовывалась. Так что у кого на левой руке след словно от язвы оспенной размером с ноготь, то принявшие в душу демона… не ошибешься!
Скуратов искренне перекрестился, пробормотав слова какой-то защищающей молитвы.
– Дальше!
– Дальше повелел своим слугам метку получивших, сей бесовский Елисей, копать землю по всему городу в нужниках да конюшнях нечистоты перед этим вычерпав… Очередное колдовство мерзостное измыслив… Землю ту поганую в большие дома велел сносить, в коих раньше больные чумным мором лежали… и ссыпали на первом этаже… а потом глиняные трубы клали и снова сыпали землю от нужников… и так до потолка… потолок потом разобрали на дрова и стали топить печи дым от которого проходил через трубы те землей засыпанные… не иначе, чтобы дышали горожане воздухом наполненным оскверненным дымом… Но и это еще не все милостивец! Повелел он слугам своим жижу болотную возить и ею поливать ту землю… И топил он эти адовы печи несколько недель в домах сих землей засыпанных да жижей поливаемой…
– Поистине бесовские дела у вас творились! Как есть бесовские! – крестясь воскликнул Малюта Скуратов. – И что потом?!
– А потом и вовсе колдовство черное творить принялся, хотя, казалось бы, куда уж больше?! Но можно, ибо святотатство неслыханное устроил! Стал он эту землю в колоколах снятых с церквей варить!!! В колоколах с храмов снятых!!!
– Ох! Нечестивец! Сатанинское отродье!
– А потом землю ту раскидывал кругом… не иначе осквернить весь город хотел этим, чтобы провалился он в Ад со всеми его жителями живьем!
– Ох страсти-то какие!
– Мы ее конечно собрали всю да в болото снесли, а еще для надежности по улицам очистительным крестным ходом прошли святой водой все залив… Вот здесь тот дом стоял…
– Пепелище же одно…
– Спалили мы те дома от греха подальше, милостивец… и пепел тот тоже в болото бросили.
– И правильно…
От творящегося в Великом Новгороде даже у Малюты Скуратова кровь в жилах стыть начала и волосы на голове и прочих местах дыбом вставали, хотя крови он пролил без меры, но то кровь, а тут… ужасы ужасные.
«А ведь Елисей этот, точнее бес, что в нем поселился, идут куда-то! Дескать в Беловодье… – подумал он. – А может цель его в осквернении земли русской?! Идет и скверну распространяет! И будут через то беды неисчислимые на Руси!»
В общем задерживаться в городе дольше необходимого Малюта Скуратов не стал. Повелел казнить всех задержанных посажением на кол, а тех, у кого обнаружилась демонская метка, для чего проверили всех горожан не взирая на принадлежность к сословию, возраста и пола, приговорили к очищающему огню, так что запылали костры на центральной площади.