Чтение онлайн

— Не припомню, чтобы мы встречались, господин, — вежливо проговорила она, как и положено общаться с незнакомцем.

И тут заметила мою экипировку: добротная кожаная броня, зачарованный лук. Глаза её расширились, взгляд метнулся к индикатору уровня, на секунду на лице появилась та же смесь страха и надежды, что и у остальных жителей.

— О! Герой пришёл спасти нас! — лицо женщины озарилось надеждой, на миг став почти красивым. — Спасибо вам огромное, добрый господин! Могу ли я чем-то помочь? Как только закончу кормить малыша, приготовлю ужин или…

И тут до неё дошло. Она присмотрелась к моему лицу внимательнее, и радость сменилась шоком.

— Охотник?! — выдохнула она недоверчиво. — Какого чёрта?! Неужели какой-то бог подкинул тебе тридцать уровней, пока ты шлялся по свету?

Я только улыбнулся. Странное чувство, но я был рад видеть её снова. Вероятно, всё дело в ребёнке на её руках. А может, просто соскучился по знакомым лицам?

— Рад снова тебя видеть, Елена.

Фермерша покраснела то ли от злости, то ли от смущения, принявшись поправлять покрывало, под которым копошился малыш.

— Ты вернулся помочь?

— Как я мог оставить в беде деревню, которая меня приютила? — я сделал шаг вперёд. В нос ударил запах молока и детской присыпки, точно такой же витал в детской нашего поместья. — Как дела?

Она фыркнула. Горечь в голосе резанула слух.

— Если не считать вепря девятнадцатого уровня, который забрёл на ферму и сжёг всё к чертям? — голос женщины дрогнул. — Мы с семьёй еле ноги унесли. Потеряли всё: дом, скотину, припасы… Теперь живём на подачки соседей. Да и те давно бы кончились, если бы Бернард не организовал оборону.

Под покрывалом раздалось довольное воркование. Лицо Елены мгновенно смягчилось, в глазах появилась та особая нежность, что бывает только у матерей.

— Всё, малыш? — промурлыкала она, голос стал мягким, как бархат. — Наелся? Ты сегодня прямо обжора, весь в отца.

Интересно, кого она имеет в виду?

Елена перестала так тщательно прикрываться, всё-таки узнала меня. Когда перекладывала ребёнка, мелькнул большой розовый сосок. Грудь у неё стала полнее после родов. С привычной лёгкостью опытной матери она устроила малыша на плече и принялась похлопывать по спинке.

— Вижу, кое-что изменилось. — я кивнул на ребёнка, стараясь говорить небрежно, хотя сердце колотилось как бешеное.

Елена расцвела. Усталость словно смыло, лицо озарилось искренней радостью, и я вдруг увидел, какой она могла бы быть в другой жизни. Красивой!

— Это чудо! — она с энтузиазмом повернула младенца ко мне. — Мой сын, Богдан. Правда, он прелесть? Самый красивый малыш на свете! Моя маленькая радость.

Приходилось признать, парень и правда вышел симпатичным, что только подтверждало мои подозрения. При всём уважении к Елене, но черты у неё простоваты. А Бернард… Ну, его лицо больше подходило для отпугивания ворон, чем для создания красивых детей.

А у этого пушистые чёрные волосики, огромные голубые глаза, мой цвет кожи. Даже форма носа… Чёрт, да это же вылитый я в детстве! Мама показывала фотографии.

— Милый малыш, — улыбка вышла искренней. Не думая, шагнул вперёд и протянул руки. — Можно подержать?

Елена отшатнулась, прижимая сына к груди. Материнский инстинкт сработал мгновенно, заставляя защищать детёныша от потенциальной угрозы.

— Зачем? — прищурилась она подозрительно. — Мужчинам неинтересно тискать чужих детей, даже друзья так не делают. А мы с тобой и не друзья вовсе, —

лицо её потемнело. О, кажется, старые обиды полезли наружу! — Скорее наоборот. Ты вечно смотрел на меня свысока…

— Она осеклась. Я видел, как в её глазах пронеслась целая буря эмоций: сначала осознание, потом паника, следом ярость. Взгляд метался между мной и ребёнком, складывая два и два.

— Нет! — голос стал низким, опасным. — Нет, нет! НЕТ!! Тупой ты ублюдок!

Я остановился, как вкопанный, глядя на Елену. В руках она крепко сжимала пухлого малыша месяцев шести-семи от роду. Сердце ухнуло куда-то вниз. Сроки… Чёрт, сроки сходились идеально!

— Не смотри так, будто видишь привидение, — резко бросила фермерша, прижимая ребёнка к груди. Её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. Считаешь, что мальчишка твой? Выкинь эту дурь из головы, Охотник! Ты трахнул меня один раз, а потом кончил мне в задницу. Мой муж кончает в меня почти каждую ночь с тех пор, как мы поженились. Богдан — сын Бернарда!

Малыш заплакал, испугавшись резкого тона матери. Елена тут же смягчилась, сильнее прижала его к себе и зашептала что-то успокаивающее, нежно похлопывая по спинке. Но её взгляд, устремлённый на меня поверх детской головки, оставался колючим, как осколки льда.

— И даже не думай заявлять обратное, — прошипела она уже тише, но не менее яростно. — Богдан — папина гордость, его сокровище. И знаешь что? Несмотря на все наши потери, на разрушенную ферму, наш брак никогда не был так крепок, как сейчас. Если в тебе осталась хоть капля уважения к моей семье, просто иди убей этих чёртовых вепрей и оставь нас жить своей жизнью.

Я медленно кивнул, чувствуя, как в горле встаёт ком. Не этого я ожидал. Хотя чего, собственно? Что она бросится мне на шею? Представит ребёнка как моего сына? Жизнь — не сказка, особенно здесь, на Валиноре.

— Прости, — выдавил я, стараясь не смотреть на малыша. Черты лица у младенцев всегда размытые, но что-то в форме носа, в разрезе глаз… Нет, хватит! — Поздравляю с сыном. И передай Бернарду мои поздравления. Мне хочется думать, что мы расстались друзьями, и я надеюсь, что ими и остались. Вы были добры ко мне, когда только прибыл в Кобран, и я этого не забыл. — Помедлил, но всё же добавил. — Так что если вам что-нибудь понадобится, дайте знать. Я помогу чем смогу.

Елена молчала, баюкая сына. Я развернулся к двери, чувствуя себя так, словно на плечи взвалили мешок с камнями. Похоже, мне не суждено стать частью жизни этого ребёнка, и даже просто обнять его…