Искатель, 2003 № 04
Шрифт:
— Все худеешь?
— В Евангелии сказано: «Умервщляй себя и оживешь».
— Валентин, тебя же ветер качает…
— Нет, я сам качаюсь.
— Ничего не делаешь…
— Я на пенсии.
— Ничем не занят…
— Татьяша, я любуюсь коллекцией.
— Ты не любуешься, а стережешь ее.
Осмотрев диван — не раритет ли? — Татьяна присела на краешек, готовая сорваться и уйти. Когда молчание стало таким длинным, что казалось, напольный серебряный подсвечник зазвенит от плотной тишины, Валентин Павлович предложил:
— Чаю выпьешь?
— Живешь на первом этаже при таких ценностях и не боишься?
— На окнах решетки, двери железные и квартира на сигнализации.
— Когда я уходила к дочери, ты обещал съехаться с ней…
— А коллекция?
— Выделим тебе комнату.
Он задумался. Всегда кажется, что думающий человек более покладистый: если задумался, то, значит, засомневался. А уж если он улыбнулся, как Валентин Павлович…
— Татьяна, у ее жениха странное имя.
— Что в нем странного?
— Понтон.
— Антон, а не Понтон. Валентин, тебе пора посетить психиатрию…
Ушла она, неприятно и демонстративно шурша плащом. А когда-то радовались вместе с ним приобретению первой диковинки. Что же они тогда купили?
Валентин Павлович прошагал в туалет. Мысль въелась: действительно, что и где они купили, положив начало коллекции? Расстегнуть брюки он не успел. Мозг уловил грядущую секунду. Не то глаза затмило, не то сердце схватило…
Удар в живот, по голове, вдоль спины… Треск и гул… Уходящий из-под ног пол… Все это слилось в единое и мгновенное действо…
Валентин Павлович потерял сознание.
15
Леденцов смотрел на молодых оперативников сурово не потому, что они были в чем-то виноваты, а потому, что они подчиненные. Лейтенант Фомин доложил о раскрытии квартирной кражи: подросток влез через форточку и украл плеер, несколько порнушных кассет и четыре тома пресловутого Гарри Поттера. Все правильно, кража; правильно, кража раскрыта. Статистика отразит работу уголовного розыска.
— Чадович, как скрипка?
— Работаю, товарищ майор.
— Учти, дело на контроле. Мы все ищем эту скрипку, а ты впереди, вроде паровозика.
— Есть, вроде паровозика.
— Аккумулируй и координируй.
— В каком смысле?
— Аккумулируй информацию, координируй действия…
Леденцов вздохнул. Складывалась прикольная ситуация, которую мало кто понимал. Украдены книги с плеером на сумму незначительную, и украдена дорогущая скрипка. Первое преступление раскрыто, второе нет. Раскрываемость пятьдесят процентов. Неплохо для отчета. Но майора задевала даже не статистика…
Первую кражу совершил подросток, скорее всего, впервые. Вторую совершил профессионал. Первого поймали, второго нет, и неизвестно, поймают ли. Картина типичная. Со временем что же происходит? Слабая и неопытная часть криминала выходит из игры, пополняясь новичками… А опытная, профессиональная, рецидивная, мафиозно-бандитская продолжает жить и глумиться над народом?
— Людей не хватает, — мрачно поведал избитую мысль капитан Оладько.
— Да? — как бы удивился Леденцов. — А я вчера видел, как Фомин вместе с другим оперативником, вдвоем, допрашивали старушку.
— В целях психологии, — буркнул Фомин.
— Лейтенант, я вот прочел… Не знаю, в каких целях, но жители Тибета поодиночке в туалет не ходят, а только втроем.
— Есть, товарищ майор, ходить в туалет поодиночке, — отозвался Фомин.
Наверняка реакция Леденцова была бы жесткой и мгновенной, но звонил телефон. Майор слушал долго и сосредоточенно. Его взгляд, который должен бы упереться в Фомина, переметнулся на Чадовича. Ничего хорошего лейтенанту он не предвещал. Небось, еще одна скрипка, потому что Чадович аккумулировал и координировал. Положив трубку, майор сообщил всем:
— На Обойной улице подорвали коллекционера. — И уже не всем, а Чадовичу добавил: — Бери лейтенанта Фомина и лети туда.
— А как же Тибет? — успел ввернуть Чадович.
Улица Обойная находилась в соседнем районе. Взрыв дело серьезное, поэтому на место происшествия спецслужб понаехало, как на громкое убийство: РУВД, ГУВД, ФСБ и прокуратура. Чадович с товарищем оказались тут сбоку припеку. Идея майора Леденцова очевидна: те, кто похитил скрипку, могли быть из группы охотников за раритетами. Если только эта группа существовала.
В квартире, похожей на музей, в который одномоментно впустили табунчик туристов, Чадовича сперва приняли за газетчика, а потом почему-то за голландца. Знакомый капитан посмеялся:
— Обрежь свои белокурые патлы.
Но Чадовича интересовала суть происшествия.
— Капитан, коллекционер-то жив?
— Да, отправили на всякий случай в больницу.
— Почему «на всякий случай»?
— Легкое сотрясение да царапины.
— Это после взрыва-то? — удивился Чадович.
— Какого взрыва? — еще сильнее удивился капитан.
— Который тут прогремел…
— Никакого взрыва, ложная тревога.
— А что же было?
— Хозяин квартиры зашел в туалет, и пол провалился. Ну, шум, пыль. Соседи в крик по моде: террористы, взрыв.
Поскольку Чадович удрученно смолк, капитан вознамерился уйти. И верно, никаких признаков взрыва: ни развороченных стен, ни едкого дыма с огнем, ни криков пострадавших. Фомин догадался спросить:
— Почему же рухнул пол?
— А вы поозирайтееь.
Они поозирались. Блеск хрусталя и лака, серебра и бронзы, позолоты и янтаря… Капитан этот праздник сияния истолковал вопросом: