Искушение
Шрифт:
Темперанс в отчаянии махнула рукой на весь его клан и на него самого, развернулась и пошла вниз.
А сегодня она расставляла цветы в церкви и пыталась вообще ни о чем не думать. В это время завтра все уже будет кончено, она спокойно вернется в Нью-Йорк и... и...
Что? Будет драться с Деборой Мэдисон за место в истории? При этой мысли она содрогнулась.
– Вы в порядке? – спросила Грейс. Темперанс хотела ответить, что все отлично, но...
– Нет! – выпалила она. – Я никуда не гожусь! Я... Я не понимаю, что со мной, но мне совсем плохо!
С этими словами она повернулась и вышла из церкви. Если цветы поставят не туда, какая ей разница? Если невесте и жениху все безразлично, то кто она такая, чтобы волноваться из-за свадьбы?
Глава двадцать третья
Это случилось, когда ее представили Колину. Все в голове смешалось так быстро, что ей показалось – она сейчас упадет в обморок.
Прижав руку ко лбу, она качнулась, держась за стену. Грейс успела подхватить ее перед падением.
– Что с ней такое? – спросил голос, как две капли воды похожий на голос Джеймса.
И вообще Колин был очень на него похож. Он подхватил ее на руки и отнес в гостиную.
– Все вон! – приказал он людям, выстроившимся за его спиной, и именно так Джеймс тоже отдавал приказания.
– Вот, – сказала Грейс, подавая Темперанс стакан с бренди.
– Неправильный стакан, – нахмурившись, сказал Колин, – в стакан для воды бренди не наливают.
Темперанс улыбнулась, лежа с закрытыми глазами на диване. Оба были похожи, но отличались характерами. Джеймс пил бренди из фляги в овечьей шкуре.
– Извините, что причинила вам столько беспокойства, – сказала Темперанс, усаживаясь, – но мне оказалось трудно вас увидеть. Хотя я знала, что вы близнецы...
Колин взглянул на нее и повел бровью.
– Вы не Кенна, но вы любите моего брата, – сказал он, констатируя факт.
– Вы заблуждаетесь! – быстро ответила она, вскакивая с дивана.
Она взяла у Грейс стакан и осушила его. Но, к несчастью, бренди произвел тошнотворный эффект: она с трудом сглотнула и возобновила наступление.
– Джеймс любит Кенну, а она любит его! – заявила Темперанс.
Оправившись от первого впечатления, она увидела, чем братья отличаются друг от друга. За годы, проведенные на свежем воздухе, лицо у Джеймса обветрилось, но Колин выглядел так, будто всю жизнь прожил при свече. Наверное, за игральным столом, подумала Темперанс.
– Они женятся по любви, – пробормотала она.
– Я понял, – ответил Колин, оглядывая ее с ног до головы. – А вы, собственно, кто?
– Экономка.
Минуту Колин смотрел на нее, затем запрокинул голову точно так, как Джеймс, и расхохотался.
– Конечно, а я главный садовник!
– Она экономка, – произнесла Грейс за его спиной, – она все делает для деревни. Устраивает женщин на работу, ведет хозяйство, полностью занимается свадьбой.
– Понимаю, – ответил Колин. – А зачем? Ответьте мне на этот вопрос, Я не поверю, что мой брат платит вам достаточно, чтобы вы купили себе такое платье. И такие туфли...
– Это мне купил ваш дядя Ангус, – ровно ответила Темперанс.
Ей не нравился этот человек, совсем не нравился. Он был похож на Джеймса, но только внешне. Такого холодного, расчетливого взгляда она никогда не замечала у Джеймса.
– Не думаю, что вы слышали обо мне, – сказал Колин и улыбнулся ей так, как обычно улыбаются, чтобы произвести впечатление.
Он хотел пожать ее руку, но она отвернулась и сделала вид, что не увидела его жеста.
– У меня очень много работы, – сказала она и поспешила из гостиной.
И только оказавшись у себя в комнате, она смогла перевести дух. Она закрыла дверь, прислонилась к ней и отдышалась. Что бы ни случилось, кто-то обязательно должен сегодня выйти за Джеймса. Сегодня ему исполняется тридцать пять, и если он сегодня не женится по любви, то все достанется этому ужасному человеку. У нее мурашки поползли по телу при мысли о том, что они близнецы. Может быть, они из старой сказки о двух братьях-близнецах – один хороший, а второй плохой? Один зло, а другой добро? . .
И он решил, что она любит Джеймса... Нет, это неправда. Ведь не могла же она любить мужчину, который не отвечает ей взаимностью!
Внезапно ей захотелось отыскать Кенну. Она сейчас, наверное, в комнате с деревенскими женщинами, которые вызвались одевать невесту. Темперанс отказалась принимать в этом участие. По неизвестной причине, о которой ей не хотелось размышлять, , она до последней минуты стремилась не наткнуться на Кенну в прекрасном платье, эскиз к которому делала Финола.
Но сейчас она обежала весь дом – на это у нее ушел целый час, поскольку то один, то второй родственник Маккэрна останавливали ее и задавали вопросы («А где виски?», «Есть ли в доме мыло?», «А где виски?», «Сегодня будут гонки?», «А где виски?») – и не могла найти Кенну.
Эппи, подумала она и отправилась на поиски маленькой старушки. Эппи сидела на тюке сена во дворе конюшни и смотрела, как Алек намыливает одну из роскошных лошадей Маккэрна. На мужчине был только кильт, он снял рубаху, туфли и высокие носки.
Раздраженная Темперанс не удержалась и рявкнула на Эппи:
– Вам больше нечем заняться?
Эппи поковыряла соломинкой в зубах.
– Вы еще не знакомы с восточными родственниками Маккэрна? – спросила Эппи, словно это был ответ.
– Нет, – ответила Темперанс, вздохнула и села рядом с Эппи, чтобы полюбоваться на голую грудь Алека.
Она посмотрела на часики, приколотые на груди. Колин обратил на них особое внимание, и Темперанс со вздохом сожаления вспомнила, во сколько обошлись Ангусу эти часики. Наверное, не стоило так жестоко с ним поступать.
– Я не могу найти невесту, – пробурчала Темперанс.
Солнце сияло на коже Алека, а тени играли в его мускулах, когда он погружал в ведро с мыльной водой большую губку и мыл лошади задние ноги.
– Она опять где-то под крышей.
– Но ей уже нужно быть в подвенечном платье!