Чтение онлайн

Он снова слушал целую ночь моё сердце, а я всё-таки уснула, хоть и боялась заорать во сне в голос, если мне приснится какое-нибудь чёртово камлание. Так и не знаю, как он воспринял тогда мои слова….

Без Бабы Сани я сошла бы с ума от своих ночных посиделок и дневных мыслей. Она умела слушать. Слушать и сочувствовать. Я достаточно рациональный человек, и, отведав не очень сладкой жизни, теперь внешне веду себя суховато, без излишних эмоциональных излияний и заскоков. Все междометия, всхлипы, стоны и крики обычно остаются за кадром, у меня в голове. Они никого не касаются и не вызывают ничего, кроме нездорового любопытства, или, даже, злорадства.

Дан умел чувствовать то, что я в себе подавляю, Баба Саня тоже. Я рассказала всё, что видела, и она шестым чувством поняла всё, что я «проорала». Вопросов у неё было мало, по существу, и касались они только сверхъестественного.

— Славянские сатанисты — задумчиво сказала она: Они основывают свои бесчинства на мифологии древних славян. Не просто возрождают традиции старинных верований, а стараются использовать их в своих целях. Бывали и такие, это не новость. Так ты говоришь, что язык знакомый и, одновременно, не очень понятный?

— Да, похож на старославянский. Некоторые слова, по крайней мере. Я его плохо понимаю… Зачем это, Баба Саня?

— Такие вещи чаще всего делаются из корысти, как и любая другая подлость. Или из гордыни… Но преимущественно — из — за желания получить власть. Из стремления возродить Врага на свой лад и вкус. Стать создателем… Власть, да ещё такая — великое искушение. — И часто подобное бывает?

— Мне попадалось и такое… Я, ведь, филолог-славянист по образованию, поездила я по России… Много чего навидалась. Я записывала обряды, сказания, собирала старинные песни, молитвы, заговоры, а среди них немало языческих. И они нередко используются на земле, которая их породила.

— И нечистая сила тебе попадалась? — полюбопытствовала я, наливая чай в тонкую фарфоровую чашку из подаренной Львом Борисычем антикварной тройки: чашка с блюдцем и овальная тарелочка для пирожных. Она очень понравилась Бабе Сане, напомнив что-то похожее из ранней молодости.

— Всё было, Тиночка…

— Как ты с ними обходилась? Справлялась?

— С одной ведьмой, с колдуном могла и я справиться. Если оступившихся или перешедших грань было больше — подмогу звала.

— Как часто это случалось?

— Ну, не очень уж и часто. Зла много, но до настоящей силы не каждый доберётся… По мелочи, какую-нибудь пакость отвести — это мне удавалось. Но такой силы, как у тебя, Тина, у меня нет.

— А у меня есть? С чего ты взяла? Да я и не умею ничего, а самое главное — не понимаю…

— Я об обычной силе говорю, Тина, о человеческой. Твоё упорство, верность, мужество — это только канва. Ты можешь стать хорошим Бойцом, ничуть не слабей Дана. У женщин это реже бывает. Женщина бережёт, да отмаливает, а ты — воин. Ты можешь многое, если захочешь.

— Я ещё не знаю, хочу или нет, Баба Саня. Я хочу разобраться именно с этой сволочью, а на всю жизнь — не знаю… Беречь — мне по духу ближе. Правда, чаще-то, приходилось воевать… И пока Хорс за царька, мне хочется только громить и рушить. Я не забываю ему всего, что он сотворил.

— Имя Хорс — это тоже со старославянского. Это бог из высшего пантеона, не самый плохой, между прочим.

— Они ещё кричали Вельзевул и Асмодей, и Василиск…

— Это на всякий случай, для верности. Руку даю на отсечение, что конечная цель у них — создать русский оплот Сатаны. Какие патриоты, надо же! Прямо историческое общество, любители русской старины… Вообще, считается, что Хорс — производное, имеющее древнеегипетские, иранские и иудейские корни. Шло-шло это имя по земле, да в России и остановилось. Светлое божество с солнцем связанное, ничего слишком злодейского за ним не числилось. Что их привлекло к нему, непонятно. Самонадеянность или желание судьбу обмануть?

Он говорил, что его так мать назвала… Как он набрал столько сил, Баба Саня? Из книг? — расспрашиваю я, пододвигая поближе к ней абрикосовое варенье, которое она любит, как диковинку, редкую в северных широтах. Мы варили его прошлым летом вчетвером: с Галиёй и её Ниной. Потом пришла Маринка…

— Не думаю, что из одних книг. Наследственное это, через несколько поколений. Таились, прятались, копили… А тут время такое, подходящее. И почему это свободу нужно сразу понимать, как свободу к чему угодно? К погружению в Зло?

Баба Саня задумалась с ложечкой в руке, а у меня начала складываться в воображении новая мозаика, страшная в своём циничном кощунстве.

— Кажется, я кое-что понимаю… Понимаю, зачем все эти ужасы. Хорсу хочется быть божеством в окружении верных соратников. По принципу: что хочу, то и делаю. Я хочу иметь власть над людьми и достигаю этого так, как мне нравится. У меня есть своя свита. Ведьмы и колдуны — это живые. Для них — шабаш. Вставшие из могил — это тоже из старых страшилок… Ленка, которая мёрзнет и хочет «к сердцу» — вампир…

— Упырь.

— Упырь, хорошо… А этот урод из болота, который рвался меня полюбить…

— Похоже на Водяного… Или Лешего. В народном фольклоре он необязательно злой — бывает, просто забавный.

— Ну, так это в фольклоре. А у Хорса он запрограммирован на зло. А Маринка — русалка, заманивающая случайных «ухажёров» в воду…

— Есть ещё вилы, злыдни, ламеи, керемети… много ещё кто или что…

— Как это у них всё получилось, всё, что хотелось, Баба Саня? С помощью Сатаны?

— Обязательно — Сатаны, но не только. Использовались и зелья, и ритуальные убийства, и заговоры. Чтобы заложный стал чудовищем, много подлости надо вложить.

— Заложный — это покойник, умерший «нечистой» смертью?

— Да, и подготовленный к ней заранее. Колдун и ведьма — первые кандидаты. А так же грешники, поддавшиеся Злу, люди, отрицающие веру, многие…

— А… Маринка — так же? Она не была злой или слишком грешной. Ну, может, излишне тщеславной и себялюбивой.

— Ты говорила, она некрещёная — раз, к сатанистам пошла — два, с собой покончила — три. Она решилась на злое дело. Ну, и опоили чем-то, ванну с травами посоветовали. Для большей красоты, или какой-то другой благовидный предлог. А состав трав — сатанинский, может быть, запрограммированный на самоубийство. Очень подходящий кандидат в заложные. После смерти её вызвали из могилы, провели обряд. И послали в реку.