Чтение онлайн

– Это верно, лгать нехорошо, – продолжала она. – Но верно и то, что тебе нельзя вырасти распущенной, капризной девочкой. Поэтому тебе следует воспитать в себе привычку к дисциплине и желание трудиться на благо твоей страны.

Хуана вспыхнула.

– Ваше Величество, если благополучие моей родины настолько зависит от этого покрывала…

– Ладно, хватит разговоров, – перебила ее Изабелла. – Приступай к работе. Если к завтрашнему дню твоя часть покрывала окажется незаконченной или стежки будут не такими аккуратными, как у твоих сестер, ты будешь продолжать это занятие до тех пор, пока не добьешься нужного результата.

У Хуаны задрожала нижняя губа. Справившись с собой, она быстро произнесла:

– Хорошо, но в таком случае я не смогу пойти на вечернюю мессу.

Остальные дети тревожно переглянулись. Почувствовав их смущение, Изабелла спросила:

– В чем дело, чада мои?

Хуан и инфанта Изабелла потупились.

– Да что с вами стряслось? – повысила голос Изабелла. – Выкладывай, Хуан! Я желаю знать, в чем дело.

– Ваше Величество, мне бы не хотелось…

– Ага! Судя по всему, тут замешана твоя сестра. Опять Хуана что-то натворила?

– Я… не знаю, как об этом сказать, Ваше Величество, – пролепетал Хуан.

По его побледневшему лицу можно было догадаться: он боится, что его заставят сказать нечто такое, о чем сам он предпочел бы умолчать.

Изабелле не хотелось тянуть его за язык. Врожденное благородство не позволяло ему выдавать сестру, это было ясно. И в то же время он не смел ослушаться матери.

Она повернулась к инфанте. Та тоже не желала доносить на сестру.

Изабелла немного злилась, но и гордилась ими. Было бы хуже, если бы ее дети росли доносчиками. И она уважала семейную поруку. Точнее, взаимовыручку.

К счастью, от необходимости силой добиваться ответа ее избавила сама Хуана – смелая девочка, даже вызывающе смелая.

– Сейчас я все расскажу, Ваше Величество, – вдруг выпалила она. – Дело в том, что иногда я не хожу в церковь… И, если уж совсем честно, – не иногда, а очень даже часто. Все эти службы и исповеди мне совсем не нравятся. Я больше люблю петь и танцевать. Поэтому я обычно где-нибудь прячусь – а они не могут меня найти и идут в церковь без меня.

– Итак, дочь моя, ты провинилась перед людьми и Богом, – с расстановкой произнесла Изабелла. – Мне стыдно за тебя. Ты, дочь правителей Кастилии и Арагона, совершаешь такие неблаговидные поступки! И это в то время, как твой отец на поле брани защищает наше государство, отстаивает нашу святую веру! Неужели ты забыла о долге принцессы правящего дома Испании?

– Не забыла, – сказала Хуана. – Но это не имеет никакого отношения к моему нежеланию ходить в церковь.

– Хуан, – обратилась Изабелла к сыну, – приведи сюда гувернантку твоей сестры.

Хуан, бледный как полотно, подчинился. Хуана посмотрела на мать с плохо скрываемым страхом. Она подумала, что сейчас принесут розги, а телесные наказания были ей невыносимы. Боли она не боялась – хуже было то, что мать собиралась унизить ее достоинство.

Она повернулась и хотела выбежать из комнаты, но Изабелла схватила ее за локоть. Ситуация не предвещала ничего хорошего. Изабелле вдруг стало тяжело дышать. Закружилась голова, задрожали руки, и она ничего не могла поделать с собой.

Все из-за беременности, сказала себе Изабелла. И, думая так, понимала, что дело не в беременности, а в страхе за дочь. Ей хотелось прижать Хуану к груди, успокоить ее, попросить остальных детей встать на колени – и молить Бога о том, чтобы их сестра не стала похожа на свою бабушку по материнской линии.

– Пустите меня! – кричала Хуана. – Пустите! Я не желаю оставаться с вами! И ходить на мессу тоже не хочу!

Крепко держа Хуану за руку, Изабелла чувствовала на себе растерянные, подавленные взгляды инфанты и Марии.

– Успокойся, дочь моя, – предостерегающим тоном сказала она. – Успокойся, так будет лучше для тебя самой.

Спокойный материнский голос подействовал на девочку: она прижалась к королеве и замерла. Вид у нее был жалкий – как у птицы, отчаявшейся вырваться из ловушки.

Наконец Хуан привел гувернантку. Та испуганно посмотрела на королеву и поклонилась.

Положив руку на голову дочери, Изабелла спросила:

– Это правда, что Хуана не ходит в церковь? Гувернантка пролепетала:

– Ваше Величество, тут мы ничего не могли поделать.

– Как? Вы не могли справиться со своими прямыми обязанностями? Это никуда не годится, впредь вам надлежит ответственней относиться к вашей работе.

– Хорошо, Ваше Величество.

– Часто это случалось? – спросила Изабелла.

И, видя замешательство гувернантки, тотчас добавила:

– Впрочем, было бы достаточно и одного раза. Уже тогда душе моей дочери грозила бы величайшая опасность. Больше это не должно повторяться. Возьмите Хуану с собой и строго накажите ее – пока что розгами. Если она и после этого будет отлынивать от мессы, последует более суровое наказание.

– Нет! – взмолилась Хуана. – Пожалуйста, Ваше Величество, не надо!

– Возьмите девочку и выполняйте мое распоряжение. Не заставляйте меня ждать.

Гувернантка поклонилась и положила руку на плечо Хуаны. Та не двинулась с места – лишь крепче прижалась к матери. Ее лицо покраснело от напряжения. Гувернантка с силой потянула ее к себе.

Эта борьба продолжалась несколько секунд. Наконец королева пришла на помощь гувернантке и оттолкнула дочь от себя. Хуана испустила душераздирающий крик. Гувернантка схватила ее за руки и почти волоком потащила в коридор.

Когда дверь за ними закрылась, королева сказала:

– Ну, дочери, теперь – за работу. А ты, Хуан, продолжай читать с того места, на котором остановился.

Девочки склонились над полотном, Хуан раскрыл книгу и тоже подчинился материнскому приказу. Его дрожащий голос не заглушал криков, доносившихся из коридора.

Все трое украдкой поглядывали на мать, но та невозмутимо подбирала новые нити для покрывала и делала вид, что не слышит никаких посторонних звуков.

Они не знали ее мыслей.