Чтение онлайн

С тех пор как Мария попала на корабль, она выбирала место для ночевки с особой осторожностью. Чаще всего это были укромные уголки в дальних концах трюма. Но в этот вечер было нестерпимо жарко и душно, и она уснула, не приняв обычных мер предосторожности. Мешки с зерном, которые служили ей постелью, были разложены на виду, и любой заглянувший в трюм мог увидеть ее. Негодуя на собственное легкомыслие, она с опаской смотрела на двух спускавшихся вниз мужчин.

Солнечные лучи никогда не проникали в темный и мрачный трюм галеона, но за время пути Мария постепенно привыкла к этому затхлому, угрюмому месту и утешала себя тем, что с каждым часом вероятность быть пойманной и отправленной обратно в монастырь становится все меньше. Скоро они должны сделать остановку на Канарских островах, но если ее обнаружат раньше… Больше всего она боялась именно этого, потому что, если такое действительно случится, Диего немедленно отправит ее обратно первым же кораблем, следующим в Испанию.

Как она ни старалась растянуть скудный запас провизии, он таял на глазах, и Мария прекрасно понимала, что через какое-то время ей придется покинуть свое убежище, иначе она умрет с голоду. Она научилась определять время по шуму и движению на верхней палубе, и по ее приблизительным подсчетам корабль был в пути уже несколько дней. До Канарских островов оставалось совсем немного, и как только они минуют их, она сможет дышать свободнее — даже Диего не повернет тогда обратно.

Разбудившие ее матросы спустились в трюм за новой бочкой пресной воды, и Мария из своего укрытия наблюдала, с каким трудом они тащили ее вверх по ступеням. Ей просто повезло, что воду хранили именно здесь, потому что маленькой бутылочки вина хватило ненадолго, и с тех пор, как она опустела, Мария брала воду из стоящих в трюме бочек с пресной водой.

Когда мужчины наконец выкатили бочку наружу, в трюме опять наступила тишина. Мария села на корточки и облегченно вздохнула. О Боже! Ну и напугалась же она! Не хватало только, чтобы ее нашли и отвели к Диего…

Мысль о том, что рано или поздно она неизбежно предстанет перед братом, не доставляла ей удовольствия. Более того, стоило ей представить, в каком гневе будет Диего, когда обнаружит ее на корабле, мурашки начинали бегать по спине. Она вспомнила, что в прошлый раз он грозился побить ее. Как он поступит теперь? Мария не хотела думать об этом и гнала прочь грустные мысли. Гораздо приятнее было мечтать о том, что скоро она снова увидит свой дом. Что бы ни сделал Диего, она вытерпит все, только бы попасть туда.

Время тянулось медленно и однообразно, и мысль о предстоящей встрече с братом становилась все тягостнее. В трюме было грязно, и Мария вся испачкалась, а ее и без того ветхая одежда местами порвалась. Запас еды кончился как раз в тот день, когда “Санто Кристо” покинул Канарские острова, и в последующие три дня у нее не было во рту ни крошки. Потихоньку слабея, Мария начала думать о том, что раз Канарские острова остались позади, то теперь у нее больше нет повода прятаться от брата. Оставаться здесь до конца путешествия было невозможно — она просто умрет от голода раньше, чем корабль достигнет Эспаньолы. И в знак согласия с ее мрачными рассуждениями желудок издал голодное урчание. Мария жалобно поморщилась, затем встала и медленно, но решительно направилась к лестнице, ведущей на верхнюю палубу. Будь что .будет.

Перед тем как поставить ногу на нижнюю ступеньку, она еще плотнее нахлобучила старую шляпу с обвислыми полями, убрала под нее волосы и задумалась. Было известно, что с матросами на большинстве галеонов обращались очень дурно, но и они, в свою очередь, славились своей ненавистью и жестокостью по отношению к капитанам. А что если, выйдя на палубу, она попадет в руки одного из этих головорезов? Ведь она была безоружна, если не считать маленького кинжала. Нет, думать надо о том, как обойдется с ней Диего, а вовсе не о том, что случится, попади она в руки человека, имеющего все основания ненавидеть ее брата.

По солнечным лучам, с трудом пробивавшимся сквозь щели люка, она поняла, что еще не вечер, но какое это время дня, определить не могла. И самое главное, она не имела ни малейшего представления, где в этот момент находится Диего. Мария замешкалась у крышки люка. Обратного пути уже не будет. Выйдя на палубу среди бела дня, она вряд ли останется незамеченной. И страшно подумать, что произойдет, если рядом не окажется Диего или кого-то из его офицеров… Она с трудом проглотила подступивший к горлу комок и, откинув крышку люка, ступила на палубу.

В этот момент удача оставила ее. Проходивший мимо рослый матрос заметил притаившуюся около люка маленькую фигурку.

— Черт побери! — крикнул он сиплым голосом. — Что ты там делаешь? — И, подозрительно сощурившись, направился к ней.

Глядя на него широко раскрытыми от страха глазами, Мария не могла вымолвить ни слова и, первый раз за все время потеряв самообладание, бросилась бежать, истошным голосом зовя на помощь брата.

Она бы непременно ускользнула от своего преследователя, но яркий солнечный свет ослепил ее, и Мария застыла на месте, беспрестанно моргая и ничего не видя перед собой. Большие ладони тяжело легли ей на плечи и повернули лицом к тому, чьей добычей она стала. От резкого движения шляпа ее слетела, и длинные черные волосы рассыпались по плечам.

— Бог ты мой! Женщина! — изумленно заорал матрос. Услышав его крик, к ним заспешили другие, и, увидев их хмурые лица, Мария начала отчаянно вырываться из крепко державших ее рук. В солнечных лучах сверкнула сталь маленького кинжала — последняя, как казалось Марии, попытка освободиться из этих тисков, — и его острие впилось в одну из сжимавших ее ладоней. Раздался громкий крик, полный боли и удивления, и Мария оказалась на свободе.

Но это мало что изменило в ее положении. Она по-прежнему стояла, прижатая к поручням, позади были только глубокий океан и высокое безоблачное небо, а перед ней толпа озлобленных матросов. Всматриваясь в эти недружелюбные, а то и жестокие лица, Мария все крепче сжимала кинжал. Она не чувствовала страха, только твердость и решимость.

Морской ветер трепал ее спутанные черные волосы, а мятая и грязная мальчиковая одежда подчеркивала хрупкость ее девичьей фигурки. Решительность, с какой она сжимала кинжал, совершенно не сочеталась с почти сказочной красотой ее лица. Весь ее, вид — напряженный взгляд ярких синих глаз, плотно сомкнутые губы, вызывающе вздернутый подбородок — ни у кого из столпившихся вокруг мужчин не вызывал сомнения в том, что она будет яростно сопротивляться, если только кто-нибудь попытается дотронуться до нее.

Так они и стояли друг против друга: ни матросы, ни Мария не решались сделать первый шаг, плохо представляя себе, что за этим последует. В толпе послышался глухой ропот, и Мария почувствовала, что еще немного, и они все разом бросятся на нее. Пальцы, сжимавшие рукоятку кинжала, побелели от напряжения.

— Черт побери! Что здесь происходит? — раздался со шканцев повелительный голос.

Мария узнала его и едва не лишилась чувств от нахлынувшего на нее счастья. Она спасена! И это не Диего. Голос принадлежал Рамону Чавесу, двоюродному брату Диего и второму человеку на корабле.