Чтение онлайн

— Что-то слишком слабые наказания, — заметил я. — Думается мне, за такие нарушения должны были наказывать куда строже.

— Должны, — согласился Радимов. — Но не наказали. Думаю, вмешались влиятельные покровители, которым Писемский выплачивал долю от своих махинаций. В любом случае Семён Терентьевич перебрался в Градовец и развернул здесь свою сеть. Как думаешь, когда истекает срок наказания?

— Уже закончился в сентябре этого года?

— Рядом, но нет. В январе. Через три с половиной месяца Семён Терентьевич снова может занимать руководящие должности. Думаю, он готовится к этому уже сейчас.

— Причём, очень активно.

Я пересказал сложившуюся ситуацию в нашей бригаде, и по мере моего рассказа Радимов хмурился всё больше.

— Мы просто так не сдадимся. Будем бороться. Но тебя я попрошу быть очень осторожным, Костя, — попросил Егор Алексеевич. — Попрошу тебя не подставляться.

— Обещаю. Писемский слишком сильный игрок, чтобы попытаться обыграть его в одиночку, поэтому я буду действовать издалека.

Если изначально я не планировал посещать заседания Паутины Писемского, то в свете последних событий изменил своё решение. Я просто обязан быть там. Так мы сможем быть в курсе дальнейших планов Паука и сможем отреагировать. Именно поэтому в очередной выходной день сразу после бассейна я направился в кафе «Вече», где была назначена очередная встреча.

— Дамы и господа, думаю, вы все задаётесь вопросом с какой целью я вас собрал, — начал Семён Терентьевич. — В кругах целителей бытует мнение, что мы друг другу не только коллеги, но и соперники. Всё потому, что целителей много, а мест старших целителей и заведующих отделением ограничено. Я хочу дать шанс поистине талантливым людям. Без сомнения, вы — будущее нашей больницы.

— А не боитесь конкуренции? — поинтересовался Ключников.

— Вовсе нет, — заулыбался Семён Терентьевич. — К тому времени, как вы сможете претендовать на заведование отделением, я буду уже на закате своей карьеры. А может, и вовсе буду заведовать отделением или даже больницей. Там вы не сможете достать меня ещё лет пять-десять. Растите, друзья мои! Набирайтесь опыта, но не забывайте кто стоял рядом с вами с самого начала и кто дал вам трамплин для стремительного прыжка вверх!

Вот теперь всё стало ясно. И куда метит этот старый паук, и зачем он это всё организовал. Выходит, Сарычева совершенно не зря волнуется. Место под ней действительно трясётся. Вот только кресло старшего целителя — совсем не вершина амбиций Писемского. Он метит куда выше — на пост заведующего отделением или даже главного целителя больницы. А значит, и Радимову, и Удаловой есть о чём волноваться. Да, не зря я сходил на заседание Паутины, совсем не зря.

— Можете на нас рассчитывать! — с жаром произнёс Мокроусов.

Эх, Артём! Знал бы ты кого поддерживаешь! Да только вряд ли мне удастся вразумить парня. Он боготворит Паука за возможность работать в частном кабинете, и не станет даже слушать мои доводы. Нет, в этом бою я один в поле. Или не один?

— Семён Терентьевич, а что прикажете делать остальным целителям? — поинтересовалась Тихомирова. — Мне кажется, старшими целителями становятся благодаря заслугам, мастерству, опыту, таланту, а не за счёт того, что их искусственно продвигают.

— А разве я собираюсь кого-то искусственно продвигать? — удивился Писемский. — Я хочу вас обучить, чтобы вы сами стали сильнее. Вон, Артём подтвердит мои слова. Он уже вторую неделю работает в моём частном кабинете.

— Кто бы вообще рот открывал, — неожиданно вмешалась Маевская. — Сама получила должность старшего целителя благодаря отцу. Без его покровительства ничего не стоишь.

А вот это было зря. Катя и так старается добиваться всего сама и остро реагирует на все попытки связать её успехи с покровительством Николая Юрьевича, а тут ещё и такой острый выпад. Я знал, что Тихомирова заслужила повышение сама, а на тот момент альтернативы даже не было, поэтому слова Ольги были совершенно беспочвенны. Я открыл было рот, чтобы возразить, но Катя меня опередила.

— А кто бы мог составить мне конкуренцию в тот момент? Радимов искал замену Петру Афанасьевичу, но желающих не нашлось. А вот как ты получила распределение в Градовец, не имея здесь прописки — большой вопрос. Думаю, тебе пришлось хорошенько попотеть над этой задачей.

Маевская схватила со стола чашку с чаем и выплеснула в лицо Тихомировой, а та не осталась в долгу и схватила соперницу за волосы.

— Ты на что намекаешь? — вспыхнул Макс. — Сама неизвестно чем занималась в Москве!

Мокроусов подскочил с места и залепил стажёру звонкую пощёчину.

— Не смей так говорить о моем наставнике! — заорал Артём.

Ситуация вышла из-под контроля, но я не спешил вмешиваться и пытаться остановить происходящее. Да, я был всецело на стороне Тихомировой и Мокроусова, но вмешаться сейчас и прекратить раздор — значит оставить шансы на сохранение Паутины. Пусть перегрызутся между собой, как пауки в банке, и тогда планам Паука придёт конец.

— Господа, прекратите это безобразие! — возмутился Писемский, подскочив со своего места. — Господа! Призываю вас всех успокоиться и занять свои места.

Происходящее меня откровенно забавило. Эта манера Семёна Терентьевича полным отчаяния голосом кричать «Господа!» и происходящее в зале создавали забавный диссонанс.

Далеко не все оказались вовлечены в конфликт. Если Писемский тщетно пытался разнять дерущихся, Анисимов забился в угол и боялся даже вдохнуть.

Я же встал из-за стола и отошёл на безопасное расстояние, чтобы случайно не попасть под раздачу. Какой смысл пытаться успокоить эту драку, если ни одна из сторон не желает этого? Я лишь окажусь виноватым в случившемся, если буду лезть. Нет уж, пусть разбираются сами.

В какой-то момент досталось и Семёну Терентьевичу. Кто-то из девушек неудачно швырнул десерт, отчего крем пирожного попал на рукав пиджака старшего целителя и в лицо. Похоже, это подействовало на него отрезвляюще, и целитель начал действовать. Мощная волна успокоительной энергии накрыла всех нас, и через минуту все сидели на своих местах, переводя дыхание. Да, Писемский сколько угодно может быть скользким негодяем, но это не отменяет того, что он сильный целитель.

— Вопиющая бестактность и отсутствие манер, — твердил Писемский, пытаясь привести в порядок одежду. — Признаться, мне за вас стыдно. На сегодня считаю наше мероприятие оконченным. Даю вам время подумать над своими действиями.