Чтение онлайн

В таких условиях на сложные операции я бы сам себя не поставил, но провести процедуры ещё можно.

— Можно осторожнее? — поморщился молодой парень, лежавший на кушетке, когда я накладывал повязку на его руку.

— Нельзя! — отрезал Тарасов. — Может, так лучше запомнится, и в следующий раз не захочется творить подобные глупости. Вы вообще о чём думали, когда шли на штурм полицейского участка?

— Мы боролись за справедливость, — отрезал парень.

— Закон есть справедливость. А то, что вы сотворили, делает вас преступниками и ведёт прямиком на рудники или на Крайний Север. Этот ваш Антоний собрал тысячи людей и подверг их жизни опасности, мы только недавно спасали их в операционных, а они слепо идут за ним и его подпевалами, перечёркивая все старания целителей. Мало было одиннадцать загубленных душ?

— А сколько их будет, если люди не прислушаются, и не спасутся? Миллионы!

С парнем было бесполезно разговаривать, поэтому мы закончили свою работу и передали его в руки хранителей порядка.

— Кажется, это был последний, — с облегчением заявил Николай Юрьевич, без сил опустившись на стул. — Что ни говори, тяжёлая ночка выдалась!

Но уже в следующее мгновение дверь распахнулась.

— Где она? — процедил мужчина, ворвавшись в процедурную.

— Кто вам нужен? — удивился старший целитель.

— Раиса Залевская. Я хочу её видеть.

— Мало ли что вы хотите, уважаемый, — спокойно ответил Тарасов, а я почувствовал как мимо меня пронеслась волна успокоительной энергии. — Кто вас вообще пустил в отделение? Вам следует оставаться в комнате ожидания, и тогда пациентка выйдет к вам сама. Разумеется, если здоровье позволяет…

— Не указывай мне, — вызверился мужчина и направился к выходу. Николай Юрьевич поспешил следом за ним. Как оказалось, не зря, потому как неугомонный посетитель направился к палатам. Уже оказавшись в коридоре, я понял почему Михайловна не остановила нарушителя. Женщина лежала у сестринского поста без сознания. Я сразу же потянулся к ней и отметил, что женщина находится без сознания. Сотрясение мозга, повреждена шея, перелом челюсти. Он вырубил её одним мощным ударом. При виде лежащей без сознания женщины я пришёл в ярость. Если раньше я не направил волну успокоительной энергии, потому как боялся выжечь каналы незваного гостя, теперь меня ничто не останавливало. Тарасов по-прежнему пытался усыпить нашего гостя, но он оказался не из слабых.

— Комната ожидания в противоположной стороне, — заявил Николай Юрьевич, став на пути незваного гостя. Где вообще охрана, и почему она бездействует? Да те же хранители порядка. Неужели они так быстро покинули больницу? Увы, но никто не торопился на помощь.

Мужчина нанёс молниеносный удар, от которого Тарасов попросту не успел уклониться. Его тело отлетело в сторону, словно пушинка, а я понял, что усыпить негодяя попросту не успею. Судя по всему, он использует дар ратника, который наделяет его недюжинной выносливостью. Собрав энергию воедино, я выплеснул её наружу, ударив в спину. Мощная волна энергии заметно перегрела каналы, но главной цели не достигла. Этот мерзавец всё ещё стоял на ногах. Обернувшись, он заметил меня, расстегнул пиджак и вынул из висящих на поясе ножен длинный кинжал.

— Ты посмел напасть на меня? — оскалился он, за два шага оказавшись рядом. — Умри!

Мы ударили одновременно. Я не пытался закрыться руками от удара. Наоборот, собрав воедино энергию, я вытянул руки вперёд направляя её в обидчика.

Бок пронзила невыносимая боль. Я даже забыл как дышать и медленно осел на пол. В ушах загудело от боли, накатившей слабости и опустошения. Но причина заключалась не только в мгновенном высвобождении большого объёма энергии. Этот негодяй меня достал. Нож вошёл в тело почти на целую ладонь, и так и остался торчать в боку. Но даже в таком состоянии я действовал на автомате: прилив жизненных сил к физическому телу, обезболить место раны, попытаться замедлить кровотечение…

Тщетно… Как бы я ни старался, мне уже не справиться в одиночку. Слишком глубокая рана, и слишком много сил я растерял.

— Костя, ты как? — послышался испуганный голос Мокроусова. — Ты только не отключайся, сейчас всё сделаем.

— Тёма, он… Там! Пошёл к палатам, — выдавил я из себя, борясь со слабостью и головокружением.

— Да никуда он не пошёл, — успокоил меня друг. — Вон, лежит на полу без чувств. Здорово ты его приложил.

Я помню, как меня уложили на носилки и повезли в операционную. Всё происходило будто вдалеке, будто я сам наблюдал за происходящим издалека. Кинжал пока не вынимали из ран, опасаясь сильного кровотечения, а оперировать меня пришли Радимов, Тихомирова и Мокроусов. Надо же, Егор Алексеевич проторчал в отделении не меньше моего, но примчался на помощь.

— Что с Тарасовым и… — начал я, но Артём меня перебил.

— Костя, не переживай, мы тебя подлатаем, и всё будет в порядке, — попытался успокоить Мокроусов. — А сейчас спи!

— Не надо… — успел произнести я, прежде чем волна спокойствия прокатилась по телу, а глаза сомкнулись сами собой.

Я хотел оставаться в сознании, но слишком ослаб, поэтому успокоительная волна подействовала практически моментально. Когда быстро засыпаешь, контроль над телом ослабевает настолько, что перестаёшь его ощущать, но сознание на какие-то секунды ещё остаётся. Этого хватает, чтобы почувствовать полную беспомощность, а потом и пустоту, в которое проваливается сознание.

Сложно сказать сколько я проспал, но как только открыл глаза, в полутьме комнаты рассмотрел белый потолок больничной палаты и силуэт, сидящий рядом.

— Лера! Как ты здесь оказалась? — спросил я, узнав девушку.

— Когда тебя перевели в палату после операции, мне позвонил Артём. Я сразу примчалась сюда.

— Но уже ночь, часы для посещений давно прошли.

— А разве мы кому-то мешаем? Если честно, я самым бесстыжим образом воспользовалась своим служебным положением, чтобы попасть к тебе, — прошептала Ильменская, склонившись над моим ухом. — Попросила Ирину Николаевну замолвить словечко перед Радимовым, и тот мне разрешил.

Только сейчас я заметил, что нахожусь в индивидуальной палате. Большая роскошь в наше время! После целительного сна отходишь быстро и практически без последствий, поэтому в памяти живо всплыли последние события.

— А что с Тарасовым и Михайловной? — спросил я у Леры. — Ты слышала что-нибудь?

— Тарасов — это папа Кати?

— Да, а Михайловна — дежурная медсестра. Я поймал себя на мысли, что не могу вспомнить её имени. Может быть Вера? Надеюсь, это не следствие полученной раны. Не хватало мне ещё провалов в памяти.

— Они находятся в соседних палатах, — ответила девушка. — У Николая Юрьевича сломан нос и сотрясение, а у Веры Михайловны…

— Я знаю, — перебил я девушку. — Успел оценить их состояние перед тем, как…

Я осёкся, пытаясь лучше подобрать подходящее слово, но Лера восприняла паузу по-своему.

— Ты здорово его приложил, — заметила девушка. — Даже не думала, что целители так могут.

— Ты о чём? — удивился я.

— Ты выжег тому негодяю энергетические каналы от руки, в которой он держал нож, почти до самого ядра. Ещё бы немного, и его бы уже не откачали.