Чтение онлайн

Ну, как не уважить человека после такого витиеватого приглашения? Встретившись в коридоре с Димоном, медленно направляемся в столовую…

– Бегом, п… (нетрадиционщики мужского пола)!

– Всемилостивейший граф, – осмелился вякнуть я, – мы контуженные, посему высочайшей милостью от бега освобождены. Правда, милорд?

– Зрите в корень, ваше сиятельство, – кивнул Птеродактиль.

– Тогда ползком, дол… (что-то вроде перфоратора, воспроизводящего себе подобных методом долбления)!

Звуковая волна орущего сверхсрочника за секунду вдула нас в ресторацию, бесцеремонно шмякнув за стол. На котором уже булькало Шато де Шамбор 1973 года (компот) и аппетитно пахли рябчики, запеченные в ананасах (рыбная котлета и перловка).

После трапезы мы с Птеродактилем вернулись в палату. Димон отрубился через несколько минут, а вот мне не давала уснуть ноющая головная боль.

Поэтому, безрезультатно поворочавшись около часа, я тихо оделся и вышел в коридор к дежурной медсестре по кличке Фрекен Бок. Почему Фрекен, не скажу, а вот Бок! Когда Димон в палате разыграл перед ней сценку «смотрю везде», испуганная женщина легким движением могучих телес отправила шутника в полет через три кровати.

Сильная была женщина, очень сильная. Но меня почему-то любила, как сына.

– Опять, – глянув на мое перекошенное лицо, вздохнула медсестра, – сделать укол?

– Спасибо, Валентина Сергеевна, потерплю. Можно с вами посидеть?

– Чай будешь?

– Буду.

Мы разговаривали около часа, пока женщина не вспомнила:

– Андрей, глянешь первую?

Это палата для тех, кому (ничего не поделаешь) помочь было нельзя. Добавлю, что в отделении, кроме солдат, лечились и офицеры, как действующие, так и в отставке, от молодых до старых и очень старых. Поэтому первая палата, к сожалению, пустовала редко. В ту ночь там доживал последние часы 90-летний дедушка.

– Так сходишь? – повторила Валентина Сергеевна.

– Пять минут, – с этими словами я протопал к первой, включил свет и через несколько минут отрицательно замотал головой. – Все.

Дед лежал, устремив последний взгляд куда-то в потолок. Руки свисали с кровати, а рот застыл в последнем беззвучном крике

– Поможешь вывезти? – тихо спросила подошедшая медсестра.

– Конечно.

– Руки сложи, а я все оформлю.

И пока Валентина Сергеевна привязывала какую-то писульку к большому пальцу покойного, я аккуратно скрестил безжизненные руки на груди ушедшего в небытие. Через секунду они снова упали. Я опять сложил. Они упали. Я сложил. Они упали. Я сложил. Они упали. Я сложил.

– Ху! – возмущенно выдохнул мертвец.

– Ух! – согласно пискнул я, потеряв сознание.

– …нулся, Слава Богу, подхватить успела, – бормотала перепуганная медсестра. – Что случилось?

– Он дышит!

– Нет, – тихо рассмеялась женщина, – ты просто выгнал из его легких воздух. Вот и…

– Аааа, мля, – задумчиво просипел я, глянув в сторону покойника. Тот подмигнул.

– Мля, ааааа! – покрылись инеем мои фаберже. – Может, лучше спать?

– А? – повторила Валентина Сергеевна. – Иди в палату, я вызову дежурных.

– Нет, все нормально, – зажав ногами звеневшие бубенцы, решительно ответил я, – докатим до морга, не волнуйтесь.

В ту минуту, уверен, мой ангел-хранитель истерично махал крыльями:

– Куда, б.. (дама, бесплатно осеняющая мужчин благодатью), собрался? П…(быстрая ходьба посредством мочеполовой системы) спать. На… (мужская гордость) мне это надо! Он будет в морге шаро… (воспроизводство себе подобных в чем-то сферическом), а мне спасай? Как ты меня за… (самозанятость в сексе в прошедшем времени)!

Но, во-первых, показывать слабость перед женщиной стыдно. Во-вторых, за то, что меня напоили чаем и накормили булочками, я просто был обязан помочь.

– А в-третьих, – вздохнул ангел-хранитель, – ты полный дол… (что-то вроде перфоратора, воспроизводящего себе подобных методом долбления)!

Но, против ожидания, до морга добрались спокойно. Усопший, видно, устыдившись своего поведения, лежал смирно и не дергался. Наверное, он был несказанно рад, увидев мрачную дверь приемного покоя, последней обители мертвых. Её тускло освещала единственная лампочка, качавшаяся на столбе с жутким скрипом. В общем, типичный антураж низкопробного ужастика.

– Вот и все, – улыбнулся я.

– Почти, – хмыкнул ангел-хранитель, закуривая.

Закатив тележку в приемный покой морга, мы с медсестрой на секунду замерли от удивления: целых семь каталок с пациентами, укрытыми простынями, спокойно дожидались утреннего обхода.

– Сколько народу-то, – перекрестилась Валентина Сергеевна.

– Здорово, мужики! – храбро крякнул я, добавив:

– А нашего куда засунуть?

– Может, туда, – медсестра показала на стоявшие в метре друг от друга каталки.

– Точно, – я решительно подтолкнул нашего деда в свободную нишу. – Блин, не проходит!

– Сейчас будет самое интересное, – и ангел-хранитель прикурил новую сигарету.

– Андрей, там какой-то брусок лежит, мешает, – подсказала Валентина Сергеевна.

– Сей момент, – с этими словами в позе эволюционирующей рептилии я втиснулся в нишу, – блин, не развернуться.

И, толкнув соседнюю каталку, зачем-то буркнул:

– Подвинься, разлегся тут!

Всё-таки покойники очень обидчивые. Это стало понятно, когда ледяная рука крепко схватила меня за шею. И так крепко!

«Вот и до…ся», – подумал я, теряя сознание.

Очнулся в своей палате. Как рассказала Валентина Сергеевна, от толчка соседней каталки рука покойного выскользнула и очень «удачно» приземлилась мне на шею. Мало того, пальцы мертвого были скрючены, что только добавило реализма. Я тогда еще подумал, хорошо, что не нога и под зад не пнула. И уносить бы меня не пришлось, все на месте – и морг, и специалисты, и компания «единомышленников».

Дальше – неинтересно. Вытащили меня срочно вызванные дежурные по госпиталю. А утром лечащий врач, матерясь, внимательно осматривал «дятла, задолбавшего даже мертвых».