Истории пациента больницы
Шрифт:
– Все нормально, боец, – через несколько минут капитан довольно подмигнул, – ухудшений нет. Кстати, если хочешь, можем сделать экскурсию в морг, ты теперь местная знаменитость. Хочешь на вскрытии побывать?
– Сейчас кто-то до…ся, и его самого вскроют, – заскрипел зубами ангел-хранитель.
– Да ладно, я пошутил, не бледней, – доктор поднялся и, стоя в дверях, вдруг ехидно добавил:
– Но если надумаешь, только свистни.
С тех пор я к мертвым не подхожу ближе, чем на три метра. Кстати, и свистеть перестал – мало ли.
Любовь зла – ответишь за козла
Начало мая 2001 года порадовало теплом, поэтому я рубил дровишки в форме одежды номер два: штаны, сапоги и голый торс. А что, солнышко светит, ветерок прохлад-ный – почему бы и не позагорать? Позагорал, блин! Да так удачно, что через неделю оформлялся в больницу: пневмония.
КОЗЛИКИ
В палате нас обитало четверо: Игорь, Сергей, Валентин и я. Познакомились быстро, а с Игорем еще и стали друзьями. Кстати, несмотря на начало дачного сезона, основной кон-тингент пульмонологии состоял почему–то из бабушек. Причем старушки были не просто лихими, а бесшабашными на всю голову.
Заметили мы это почти сразу. Вечером, после стандартной процедуры «мазнули ваткой – воткнули – ойкнул» каждый занимался своим делом. Кто-то читал, кто-то смотрел телевизор. Бабули же, перемигиваясь, сначала дрейфовали по коридору, а потом резко исчезли.
– Может, дрыхнут? – возвращаясь с Игорем из курилки, предположил я.
Тот лишь пожал плечами:
– Или на улице.
– Какие милые козлики!
Опа! Хором икнув от неожиданности, мы выпучили глаза на хихикающих у лестничного пролета «козочек» восьмидесятилетней выдержки. Вот и бабули нашлись. Глазки блестят, суставы похрустывают. И, главное, весело так, с задорным притопом и намёками. Явно хлебнули втихаря.
– Андрей, – выдохнул Игорь, – вон та, в пуховой шали, наручники вяжет. Сам видел.
– Не тыкай пальцем, решит, что понравилась, – зашипел я. – Ой, она подмигнула!
– И что это мы дрожим? – сложив губки бантиком, одна из «молодиц» многозначительно кивнула на бутылку. – Может, винца для храбрости?
Честное слово, мы рванули так, что обогнали тапки. Кажется, бежали даже по потолку. При этом губы тряслись, глаза слезились, а в ушах звенело удивленное:
– Ребята, вы куда?
Кто бы мог подумать, что бухие пенсионерки по вечерам выходят на охоту? И ведь сразу не угадаешь, что у них в голове! По своей природе пьяная женщина вообще непредска-зуема, а если к тому же связала наручники…
– Интересно, они знают, из какой мы палаты, или нет, – с трудом прокашлявшись, проси-пел я.
Словно отвечая на вопрос, дверь скрипнула, явив пуховую шаль:
– Ребята, вы здесь?
Сдавленно пискнув, мы тут же нырнули под кровати.
– Ушли, – горестно вздохнула бабуля, – а жаль, всё так хорошо начиналось.
«Слава Богу, пронесло!» – подумали мы.
Стоп, а где Серега и Валентин?
– Ребята! – донеслось из коридора.
С тех пор, если вижу губки бантиком, то сразу икаю.
КОЗЛЫ
Единственный плюс больницы – можно выспаться. Казалось бы, ан нет!
– Кто много спит, тот быстро толстеет, – и, грохнув ведром об пол, в палату шагнула са-нитарка по кличке Громозека.
Судя по габаритам, лично она просыпалась только ради нашей побудки. Для понимания, весь я – это её нога. Плюс тётка обладала недюжинной силой, легко поднимая кровать вместе с пациентом. Не удержался? Твои проблемы.
Уборка проводилась оригинально: кроме мытья санитарка пинала все, что на полу. Глав-ное, столкнет, а потом бесится:
– Устроили бардак!
Да какой бардак? Я здесь не валялся, сама же вытряхнула из кровати. Хорошо еще, что увернуться смог. Нога у тетки, как и рука, была очень тяжелой.
За что она не любила нашу компанию, сказать сложно. Может, кто-то из нас внешне сма-хивал на зятя или на покойного мужа, умершего от счастья через день после свадьбы. А может, на первую любовь, отказавшуюся от возлежания даже под угрозой переломов и вывиха копчика. Почему я так думаю? Да потому, что начинать в палате уборку ровно в шесть утра можно только ради страшной мести!
Ни просьбы, ни уговоры не помогали.
– Послушайте, по распорядку подъем в семь тридцать!
– Ноги убрал!
– В конце концов, дайте поспать!
– Устроили бардак!
Ладно, не нравится тебе кто-то, убей его. В конце концов, защекочи усами насмерть. Бед-нягу не спасти, но остальные выспятся!
– Ноги убрал!
Да сколько можно! Мы же не нанимались отвечать недосыпом за грехи неизвестных страдальцев. Поэтому на внеочередном собрании кашляющих было принято решение бороться до последнего чиха.
И уже следующим утром тетку ждал сюрприз в виде сумки с огромным воздушным шари-ком внутри. Хитро спрятанные вокруг иголки притаились в полной боевой готовности.
Все-таки у женщин есть какое-то седьмое чувство, предупреждающее об опасности: Гро-мозека вошла в палату слишком неуверенно и тихо.
Но явное нарушение порядка заставило мгновенно позабыть об осторожности:
– Совсем оборзели. Развели бардак!
И замахнувшись изящной пятидесятикилограммовой ножкой, тётка со всей дури влупила по сумке. Грохот был такой, что в процедурной две капельницы приняли буддизм, а кар-диограф признался в любви к электрофорезу.
Знаете, я все-таки восхищаюсь этой женщиной. Другая бы на её месте заорала во всю силу легких. А эта просто улетела на ведре, быстро загребая шваброй, напоследок рыкнув:
– Козлы!
Ну, и что, что козлы, зато стали высыпаться. Ведь после того случая уборка в палате на-чиналась ровно в семь тридцать. Причем вначале грохало ведро, а затем Громозека рычала приветствие:
– Козлы, вы еще за это ответите!
И КОЗЛЫ ОТВЕТИЛИ
Лично я твёрдо уверен в том, что у женщин есть свой бог. Римский, Истерий Пад-лиус. Это он сделал так, что уже через два дня после воздушного шарика наши, простите, задницы стонали и плакали.