Чтение онлайн

Возможно, одной из причин такого положения дел стали замкнутость крупных соцсетей самих на себя и стремление интегрировать внутрь своей структуры все пользовательское взаимодействие. В то же время все остальные сферы жизни проходят сегодня этап стремительной интернетизации, налаживая связи между онлайном и офлайном, и действительно инновационными станут сервисы, способные соединять людей не только внутри Сети, но и вне ее. Правда, пока таких сервисов нет и неясно, как скоро они появятся.

В результате и венчурные фонды, и бизнес-ангелы пребывают в состоянии неопределенности. Рынок интернет-сервисов уже сформирован и работает по законам классического рынка, а венчурные инвесторы оценивают не инновационность идеи очередного проекта, а экономическую составляющую проекта, его окупаемость. Плюс к этому ощущается явное перенасыщение идеями новых амбициозных, но по своей сути не отличающихся инновационностью стартапов. Из-за непонимания, что будет происходить в сфере технологического развития в ближайшем будущем, многие венчурные инвесторы приостановили свою инвестиционную активность. Ни у кого нет новой социальной бизнес-модели, которую можно было бы масштабировать, говорят эксперты по инвестициям. Возможно, будущее за проектами, которые будут рождаться на стыках отраслей, — например, за интернет-робототехникой, интернет-рекламой и так далее? Стоит ли ожидать нового витка развития технологий? Или в скором времени нам потребуется переосмыслить само понятие «инновационность»?

Не стреляйте в пианиста

/ Искусство и культура / Спецпроект

Раймонд Паулс — о юности под лозунгом «Социализм или джаз!», о музыке, на которую так славно ложились Евтушенко и Вознесенский, о том, каково это — исполнять «Миллион алых роз» на языке «оккупантов», а также история про то, как Маэстро не разлюбил Примадонну

Разговорить Раймонда Паулса нелегко: он разговаривает с помощью музыки, а на остальное ему просто жалко времени, и от журналистов обычно пытается скрыться, отшучиваясь на ходу. Вот его позвали на минутку, возвращается: «Ага, все-таки еще тут...» «Да-да, все-таки мы еще не ушли…» Наше интервью получилось обстоятельным благодаря тому, что Маэстро назначил встречу в здании Латвийского радио, в офисе ансамбля «Кукушечка»: здесь Раймонд Паулс пребывает в хорошем настроении. И еще повезло: за окном хлынул ливень, не оставлявший шансов для побега.

— Раймонд Вольдемарович, в этом году впервые «Новая волна» пройдет без вас. Будете присутствовать в качестве гостя?

— Нет, не буду приходить. Уеду на дачу в Балтэзерс. Будет некрасиво, если я появлюсь: получится нечто вроде демонстрации… У меня сложное отношение к «Новой волне». Дело в том, что конкурс очень сильно изменился, сейчас это совсем не то, что мы имели в виду, когда создавали его в 2002 году. Этот проект исчерпал себя в его нынешнем виде. Давайте или что-то другое делать, или нас вообще смотреть не будут. Для чего мы затевали этот конкурс? Чтобы находить молодые таланты. И где они?.. Я считаю, что на «Новой волне» идет плохой отбор, в очень узких рамках, «под формат». Вряд ли прослушали способных ребят где-нибудь во Владивостоке или Омске. Кто добрался, того и выбрали. У кого за спиной не будет олигарха, тот ничего не добьется.

— Но вы же как член жюри имели право голоса?

— Я, кстати, был за то, чтобы убрать это многолюдное жюри — такое впечатление, что человек 20 сидело уже... Я, конечно, поддерживал, кого считал нужным. Но в наше время что происходит: любой талант загоняют в некий формат — такой, каким его понимают на телевидении. А их в первую очередь интересуют рейтинги, сколько зрителей смотрит передачу. Все время как магическое заклинание звучит стандартная фраза: «Не переключайте, оставайтесь с нами». И если количество зрителей вдруг уменьшилось, надо что-то срочно менять — картинку, звук и т. д. С другой стороны, я и Игоря Крутого понимаю — на него очень давят в Москве. У него есть деньги, но он не все решает…

К сожалению, сейчас «Новая волна» как конкурс мало кого интересует. Гораздо больше внимания уделяется приглашенным звездам: Джо Кокер, Том Джонс и другие мировые знаменитости — о, да!.. Нет, я, конечно, понимаю, что конкурсанты еще зеленые, незрелые, у них еще не тот уровень вокала и профессионалы их затмевают. Ведь идея конкурса состоит в том, что здесь собираются представители разных стран и они между собой соревнуются.

Но не сложилось, как хотелось… И имен новых не открыто — таких, чтобы сказали свое слово надолго. Как только речь заходит о звездах, все вспоминают сразу Пугачеву, Леонтьева... А за ними — какая-то черная дыра. Звезд такого уровня с тех пор не появилось.

— А почему?

— Я не знаю, не могу сказать. Может быть, должно какое-то время пройти. Возможно, не сложились условия, при которых появляются новые имена.

— Вы ругаете телевизионный формат, но ведь телевидение дает выход на огромную площадку. Россия и вся русскоязычная аудитория за рубежом. Как еще исполнитель может столь широко заявить о себе?..

— Конечно, это хорошая возможность, именно поэтому участники и приезжают выступать без гонорара — чтобы показать себя. Да, такова реальность: мы ничего не можем без телевидения — оно командует парадом, у него деньги, у него экран. А если у начинающего певца нет экрана — он погибнет, о нем никто не узнает… Россия нам дала огромный рынок. Ну что сейчас можно сделать в масштабах Латвии? Да, хорошо, сделали латышский фильм: и где его показывать? Рынок проката — от Даугавпилса до Лиепаи, а между ними меньше 500 километров...

Сегодня без денег невозможно расти молодому исполнителю. Что такое запись на студии? В советское время записывали бесплатно. А еще нужны костюмы, диски… Сейчас это большие деньги. Откуда они у молодого человека? Если кто-то в него вложится — то только ради своих интересов, которые надо соблюдать. На поиске молодых талантов специализируются музыкальные фирмы — увидели в ком-то талант, заключают контракт… Оборотная сторона медали: когда певец уже становится звездой, он не знает, как выпутаться из этого контракта, он должен платить бешеные деньги, чтобы вырваться. Жестокий мир… Но дело в том, что я просто не хочу во всем этом участвовать.