Чтение онлайн

О том, какую свинью может подложить нашей экономике Старый Свет, известно давно — как-никак, он является крупнейшим потребителем российских энергоносителей. А вот чего ждать от остывающей китайской экономики? Попробуем разобраться.

Не секрет, что Китай — экономика, прежде всего ориентированная на экспорт, причем на экспорт товаров с высокой добавленной стоимостью. Главный риск для китайцев заключается в снижении спроса на их товары на внешних рынках. Если он начнет ослабевать по причине углубления кризиса в Европе и снижения доходов европейского населения, замедления экономики США и роста сбережений в целом в развитых странах, то для Китая это будет означать, что основная часть производимых им товаров останется лежать на складах.

Сейчас китайские власти пытаются заместить снижающийся внешний спрос за счет внутреннего потребления. Проблема здесь в том, что такая стратегия не сможет сработать, если не будут расти доходы местного населения. Однако это палка о двух концах. Если китайские рабочие начнут больше зарабатывать, это снизит конкурентоспособность китайских товаров, потому что в итоге стоимость рабочей силы вырастет, а сами товары — подорожают. Следовательно, и тенденция сокращения спроса на продукцию, произведенную в Китае, будет только ускоряться.

В итоге Китай стоит на распутье. Как поддержать экономику, которая исторически создана как сборочный цех с дешевой рабочей силой, ориентированный на экспорт в развитые страны? И как попытаться его спасти, избежав при этом резкого снижения объемов производства? Ответов пока нет.

Поскольку все это чревато ростом безработицы, то проблема производственного спада из экономической плоскости перетекает в политическую. Отсутствие какой-либо системы социальной защиты в КНР (большая часть населения практически не получает ни пенсий, ни пособий по безработице) приведет к скоплению безработных в крупных городах и спровоцирует социально и политически взрывоопасную ситуацию.

Предпринимаемые Китаем усилия были направлены на то, чтобы поддержать внутренний спрос за счет роста кредитования. Эта политика чревата ростом просроченной задолженности перед банками, которым в этом случае может грозить коллапс. Чтобы обеспечить устойчивость банковской системы, Пекин теперь и пытается сдержать рост кредитования. То есть власти Поднебесной идут по пути сложного маневрирования. Успех или провал такой политики будет зависеть от того, насколько запутанной окажется ситуация в крупнейших мировых экономиках.

Будучи торговым партнером Китая, Россия экспортирует в него преимущественно природные ресурсы, а также немного военной продукции. Первое, что нас ожидает в случае проблем в экономике КНР, — снижение спроса на нашу продукцию со стороны азиатской державы. Китай в последние годы выступал одним из основных потребителей сырья в мире. Даже если он не потреблял много нефти из России, то все равно его спрос диктовал определенный уровень мировых цен, в том числе и на российские энергоресурсы. Снижение объемов экспорта приведет к снижению доходов российского бюджета, который в итоге будет сложнее держать в сбалансированном состоянии, тратя на это средства Резервного фонда. Если ситуация продолжит развиваться по наихудшему сценарию, то через 2—3 года нам придется наращивать госдолг в неблагоприятных для этого условиях. И никто нам под низкий процент давать в долг не будет.

Конечно, Китай — один из главных наших торговых партнеров, но в случае обвала в КНР Россия пострадает не так сильно, как, например, Австралия, сырьевая экономика которой ориентирована практически только на Поднебесную.

Насколько реальны опасения насчет наихудшего сценария развития событий в еврозоне? Пока что мы наблюдаем вялотекущее негативное движение вниз. Процесс достижения договоренностей насчет того, как решать европейские проблемы в плане временных рамок, уже превзошел все любые пессимистичные ожидания, и у инвесторов остается все меньше надежд на консенсус. И такой сценарий может продлиться не месяцы, а годы. Это приведет к снижению экономической и инвестиционной активности в мире. Когда неясно, что будет с таким экономическим центром, как Европа, многие инвесторы и компании предпочтут сократить производство и персонал.

Так что вывод напрашивается один: если грянет гром, то европейский кризис нанесет российской экономике едва ли не смертельный удар, а спад в Китае нас просто добьет.=

Конец Старого Света

/ Дело

«Еврозона, которую мы знаем, изменится в течение следующих 12—18 месяцев», — уверен глава рейтингового агентства Egan-Jones Шон Иган

Большую тройку рейтинговых агентств — Standard & Poor's, Moody's и Fitch Ratings — не критиковал только ленивый, дескать, приукрашивают они неприглядную действительность. Американское агентство Egan-Jones славно другим: рубит сплеча, первым снижая рейтинги стран (даже родных США) и финансовых институтов, заслуживая этим доверие инвесторов и раздражение властей. «Итоги» встретились с основателем и главой Egan-Jones Шоном Иганом и выяснили, как он смотрит на перспективы развития кризиса в еврозоне и на экономическое будущее Китая и России.

— Мистер Иган, в начале года я заключил пари, поставив на то, что либо Германия, либо Греция покинут еврозону к концу этого года. А вы бы на что поставили?

— Я думаю, что еврозона , которую мы знаем, изменится в течение следующих 12—18 месяцев. До конца этого года осталось не так уж много времени, но у меня нет сомнений в том, что валютный союз Старого Света столкнулся с самым серьезным вызовом в своей истории. Чтобы он продолжил свое существование, должны произойти определенные структурные изменения, и неотъемлемой частью этого процесса будет пересмотр списка членов союза.

— То есть все-таки кто-то выйдет из еврозоны?

— Я думаю, что одна-две страны наверняка это сделают. Причем список покинувших может расшириться в том числе и за счет благополучных северных стран. Например, Финляндия сейчас активнее других требует для себя поблажек в вопросе финансовой поддержки проблемных южных стран. Финские избиратели вполне могут решить, что помогать коллегам по валютному союзу не в их интересах.

— Финляндия может оказаться первой страной, которая покинет еврозону?