Чтение онлайн

— Такое вполне может произойти.

— И во сколько вы бы оценили эту вероятность?

— Лучше повторюсь: как я уже сказал, в течение ближайших 12—18 месяцев еврозона будет претерпевать сильные структурные преобразования.

— На ваш взгляд, какие шаги стоило бы предпринять европейским политикам и ЕЦБ, чтобы сохранить еврозону в первозданной форме?

— Я не думаю, что в их силах что-либо предпринять ради сохранения статус-кво. Попытки оставить все в текущем варианте будут контрпродуктивными. Даже текущую задачу, на выполнении которой настаивает Германия — я имею в виду урезание государственных расходов, — проблемные страны постоянно откладывают. В то же время ВВП падает, а вследствие этого и способность обслуживать долг также снижается. Я не думаю, что все предпринятые до сегодняшнего момента шаги европолитиков будут иметь положительный эффект в долгосрочной перспективе. Изначально были необходимы масштабные комплексные меры ради сохранения валютного союза. Первое — необходимо было провести резкое сокращение аппарата госслужащих. Этого до сих пор не произошло. Второе — серьезное урезание государственных расходов (тоже не произошло). Третье — снижение государственного долга до более устойчивого уровня. В частности, на это не пошли в ситуации с Грецией, и, как следствие, мы видим, что вновь поднимается вопрос о реструктуризации ее долгов. И, наконец, четвертое — серьезное обесценивание валюты. Стоит также отметить и упрощение надзора в области труда, чтобы новые бизнесы могли спокойно обмениваться персоналом и нанимать новый. Важно, чтобы госдефицит вернулся на более приемлемые уровни, а ВВП показывал положительную динамику. И то и другое мы вряд ли увидим в ближайшем будущем.

— Расскажите о наихудшем варианте развития событий.

— Худшее, что может произойти, — если люди станут терять веру в способность властей реагировать на сложные ситуации и начнут выводить деньги из частных банков. В итоге это приведет к тому, что мы получим недееспособное общество. К сожалению, на примере Греции мы видим тому доказательство: политики голосуют за меры экономии, но их практическое применение наталкивается на серьезные сложности. Власти поднимают налоги, но не могут их собрать, поскольку население потеряло веру в свое правительство. Наглядные примеры недееспособного общества — это Кения или Камбоджа, в которых в течение достаточно долгого времени не функционировали даже самые основные государственные функции.

— Некоторые европейские страны могут пойти по их пути?

— Совершенно верно.

— А вообще остался ли в мире клочок суши, который действительно заслужил эталонный рейтинг надежности?

— Я бы назвал Канаду, которая имеет сравнительно низкий уровень долга по отношению к ВВП и богатые залежи полезных ископаемых.

— Еврочиновники давно грозятся создать собственное рейтинговое агентство, «независимое» и «непредвзятое». Как вы считаете, эта идея жизнеспособна?

— Конечно, такая возможность есть, но необходимо понимать, что нужды политиков отличаются от потребностей инвесторов. Последним нужны рейтинги, правильно отражающие текущее положение дел. Европейские политики же предпочитают «раздутые» рейтинги. Так что, даже если они и пойдут на создание такого агентства, маловероятно, что инвесторы станут ему доверять.

— Когда у инвесторов вернется аппетит к риску?

— Когда инвестиционная среда будет этому благоприятствовать. Главное, что сейчас довлеет над рынками, — сомнения по поводу положительного решения европейских проблем.

— Этот период продлится несколько месяцев или же лет?

— Такая ситуация продлится в течение нескольких лет. В качестве примера предлагаю опять же вернуться к греческой проблеме. Ситуация вокруг афинского долга развивалась в течение последних 3,5 года, и до сих пор не был выработан действенный механизм решения. Исторически же работает пословица: «Один стежок, но вовремя, стоит девяти». Встреча с проблемой лицом к лицу намного более эффективна, чем постоянное оттягивание ее решения.

— Китай не захочет помочь европейцам?

— Только косвенно. Вряд ли Поднебесная способна предоставить капитал в том объеме, который необходим Старому Свету. К тому же у Китая есть и свои проблемы.

— Ну а хоть мировым локомотивом-то китайская экономика останется?

— Китай сейчас претерпевает мощные трансформации в области организации труда. Такое положение, возможно, сохранится в течение 15—20 лет, экономический рост страны замедлится, но Китай все же будет показывать рост более существенный, чем в развитых странах.

— Юань сможет занять место евро в сообществе резервных валют?

— Его роль в Азии будет расти, а со временем юань составит конкуренцию скорее доллару.

— Напоследок о России. Какие у вас прогнозы по нашей стране?

— Россия — фантастическая страна с огромными залежами полезных ископаемых. Мы с оптимизмом смотрим на ее будущее и считаем, что ваша страна в течение ближайших 10—15 лет будет играть более важную роль в глобальном сообществе.

— Некоторые эксперты полагают, что безмерные природные ресурсы похоронят идею о диверсификации российской экономики. Согласны?

— Не вижу причин, по которым Россия не сможет диверсифицировать свою экономику, и я считаю, что это будет поддержано остальным миром.

Считаете ли вы успешным старт нового правительства?

/ Дело / Бизнес-климат

На прошлой неделе исполнилось сто дней с начала работы Дмитрия Медведева главой нового правительства. Итоги подводить рано, но первые выводы о том, в каком направлении будут развиваться отношения между бизнесом и государством, предприниматели уже сделали. От +5 (считаю) до –5 (не считаю)

Пока большинству из членов правительства оценку дать не могу, поскольку неизвестно, ни кто они по убеждениям, ни то, что они смогли сделать. Единственный, кто себя уже зарекомендовал с положительной стороны, — это министр внутренних дел Колокольцев, который произвел смену руководства в ключевых службах, обозначил направления работы и пути предстоящей реформы Министерства внутренних дел. Судя по всему, эта реформа не за горами.

Александр Селютин

уп­рав­ля­ющий пар­тнер юри­ди­чес­кой груп­пы «Селю­тин и пар­тне­ры»