Изнанка
Шрифт:
Долго.
Смотрел за него.
Сквозь.
По ту сторону сна.
Смотрел через бритвенные грани своих слез...
Потом он тихо сказал:
– Неужели все эти жуткие дивиденды просыпались только на меня?.. Странно. Никогда еще не чувствовал себя виновным в жалости.
Никто ему не ответил.
– Спасибо, – неожиданно произнес Всеволод, и Аракелян вздрогнул от его тона. – Вы поможете мне разгрести эту кучу?
– Не мучь их, – одними губами прошептал Рысцов. – И нас... тоже.
Но ученый услышал его. Кивнул и поднялся на ноги. Он, спотыкаясь, проковылял к центру своего обиталища, где было навалено всяческое барахло, и принялся откидывать разные детали в сторону. Под всем этим нагромождением виднелся саркофаг из плексигласа, окруженный непонятными устройствами.
Через минуту все четверо уже помогали разгребать заваленный аппарат.
– Вообще-то я его ни разу не использовал, – сказал Всеволод, нарушая молчание. – Сварганил уже давно и... испугался. Даже не знаю, что из всего этого получится.
– А что, собственно, должно получиться? – впервые за долгое время подал голос подполковник, отволакивая большую железную балку.
– Если расчеты верны, эта хреновина должна переместить человека на следующий уровень эса. Более глубинный. Вроде как С-визор бросает ваше сознание сюда, в С-пространство, из реальности. А эта штука – отсюда, только еще... ниже.
– Мракобесие. – Андрон яростно отшвырнул испорченный монитор. – У меня в голове уже все перепуталось! Это как матрешка, что ли?
– Вроде того, – ответил за Всеволода Аракелян.
– И... сколько в ней... начинок?
– Никто не знает, – пропищал Всеволод. – Будем надеяться, что разум или что-то еще, управляющее нашим – подсознательным – уровнем эса, находится где-то там... Я постараюсь его отыскать. Договориться, думаю, не получится – слишком разные у нас... хм... весовые категории. А вот поломать что-нибудь я непременно смогу... Это же проще простого.
– Даже не знаю, – смутился Альберт Агабекович. – Не обижайтесь, коллега... Но не так-то легко замкнуть нужный контакт или перерезать провод в потрохах атомной бомбы. Особенно если ты... ну, скажем... австралопитек.
– Верно, – ехидно заметил Всеволод. – Но кто запрещает взять булыжник побольше и вдарить со всей австралопитечной дури по этим схемам и контактам?! А? И тогда если не рванет, то что-нибудь да выйдет из строя. Наверняка.
Пружина или тетива предчувствия, которая до предела натянулась внутри Валеры, наконец не выдержала и со звоном слетела с крючка. Нечто незримое буквально вывернуло его за плечо, заставив посмотреть на вход...
Изнанник покачивался на полусогнутых ногах. Он был один. Вошедших было трое. И один из них, подняв пистолет, точно выстрелил в уродливую голову, прежде чем из нее успело вылететь облачко смертоносной взвеси.
Звук от выстрела гулко и страшно раскатился по зале. Изнанника энергией пули отнесло на пару метров назад. Умер он мгновенно, еще не успев упасть на жесткий пол.
Сти опустила пистолет, стерла тыльной стороной ладони с чистенького лица крупинки пороха и моргнула. Правое веко привычно запоздало на долю секунды.
– Выколите мне глаз! – театрально удивилась она. – Ну и компашка собралась.
– Сейчас выколю, – вкрадчиво пообещал Таусонский, отбрасывая в сторону картонную коробку. Он, как и следовало ожидать, первым оправился от шока вторжения. – Я тебе, сука ржавая, сейчас целку во второй раз на карнавальные ленты порву!
Подполковник медленно пошел вперед. На что он рассчитывал? Снова засветить фляжкой в лоб?..
– Паша, стой! Стой, дурак! – заорал Андрон, бросаясь вслед.
Один из сопровождающих Сти мужчин вскинул автомат и дал короткую очередь. Неприцельно, от бедра.
Тяжелое тело Таусонского отодвинуло назад, и он, комично подогнув колени, упал навзничь на ворох мусора. На рубашке выступили два ярко-красных пятна.
– Пашка!
Петровский подскочил к неподвижно лежащему фээсбэшнику и склонился над ним.
– Пашка, дурак... Что же ты наделал... Пашка...
Подполковник чуток приподнял голову и удивленно посмотрел на простреленную грудь. Из одной раны кровь вытекала неторопливо, а из второй размеренно била крошечным алым фонтанчиком.
Андрон попытался зажать ее ладонями.
– Андрюха... убери, так-сяк... – хрипло сказал Павел Сергеевич, отодвигая внезапно ослабевшей рукой его пальцы. – Пусть...
– Что же ты натворил... – прерывисто вздохнул Петровский.
– Сглупил, да?.. – Подполковник улыбнулся. – Надо же... когда-то... ошибаться... Возьми Жорика себе, хлопот с ним не... много...
Глаза Павла Сергеевича закрылись. Его искусанные губы прошептали:
– А вдруг... я проснусь...
Фонтанчик иссяк.
Рысцов все это время стоял, не двигаясь. Происходившее еще не до конца утряслось в его сознании. Он всегда недолюбливал подпола, да и сам Таусонский тоже был хорош – при каждом удобном случае подтрунивал над ним. Бывает так, что люди не притираются – могут вместе пройти все круги ада и остаться чужими... Но вот так подло! От бедра...
Валера перекатывал клокочущую энергию внутри, словно снежный шар, налепляя на него все больше и больше, увеличивая массу. Он почувствовал, что возможности сшиза вернулись к нему, сразу после того, как Сти застрелила изнанника. Значит, стоит попробовать. Только в удар нужно вложить всю силу, которая только есть в нем, иначе ничего не выйдет. Эти два типа, скорее всего, тоже сшизы. Да и сама она...
Андрон поднялся на ноги и повернулся. Он был страшен. Валера испугался, что Петровский сейчас не выдержит и также бросится на убийц. И встретится со свинцовым клином.
– Что тебе нужно? – прошипел он.
Сти устало потерла веки.
– Ты не злись. Ничего личного я против этого конторщика не имела, хотя в свое время нервы он мне попортил основательно. Но приятель твой был хорошим офицером, въедливым. – Она холодно усмехнулась. – И вскрытие показало, что помер от чрезмерного патриотизма.