Чтение онлайн

– Как вы тут живете?

– Да так вот и живем. Разве ж это жизнь.

– Так занялся бы чем-нибудь, чем так лежнем лежать, – продолжал ругаться Санька.

– А зачем? – Мужик вдруг перестал причитать.

– Чего зачем?

– Зачем мне чем-то заниматься? Лень. Пройдет время, и все здесь снова пойдет по-старому. Занимаюсь я или не занимаюсь. Все и так идет своим чередом. Чему бывать, того не миновать. Человек как эта самая муха – жужжит, бьется, а будет ли из всего этого толк? Это очень большой вопрос. Если что и произойдет, то произойдет в любом случае, будешь ты дергаться или не будешь. Так что береги силы.

Санька слушал и неожиданно поймал себя на мысли, что хозяин в чем-то определенно прав. Кто-то колотится всю жизнь, и ничего у него не получается, а кто-то имеет все, абсолютно ничего для этого не сделав. Может, действительно незачем переживать, отнестись ко всему спокойнее; бог даст, все образуется.

Между тем мужик нырнул в ворох тряпья, сваленного в углу, и вытащил оттуда початую бутыль.

– Тебя как звать?

– Санька. А тебя?

– Все кличут Лень. Можно просто Леха. Давай-ка мы с тобой за знакомство по маленькой...

– Я, понимаешь ли, не пью.

– Ты что, не русский?

– Что, только русские пьют? – ответил вопросом на вопрос Санька.

– Пьют все! – самоуверенно произнес Леха. – Каждому человеку на роду отмерено, сколько он за свою жизнь выпить должен. Раньше или позже. Я вот знал одного: не пил, не пил, а в сорок лет как начал. Лихой человек был. Золотые руки. В одночасье сгорел. А все почему? Потому что норму надо на всю жизнь растянуть. Тогда и здоровье будет.

Санька согласно кивнул. Терять ему было нечего. Он и так уже целую жизнь потерял. Так что один глоток никакой роли не играл. Первый раз, что ли.

Правда, опыт у Саньки был самый отрицательный. В последнем классе они с приятелем купили пару пузырей портвейна и лихо выпили на окраине поселка. Вся последующая неделя была прожита словно в стиральной машине. Ему было так худо, что с тех пор он спиртное в рот не брал.

Но это все осталось там, в прошлой жизни.

Потом был второй глоток, потом – третий. Санька ничего не ел со вчерашнего дня. А может, он уже не одно столетие голодает? В голову ударил хмель. Стало тепло и безразлично. Гори оно все синим огнем. Хотя жалко. Ой как жалко, ой как худо-о-о-о.

Колечко попыталось напомнить о себе, но с таким же успехом оно могло сжимать и полено у печи.

В голове у парнишки все поплыло, и последнее, что он увидел, это очумелый пол, который почему-то встал торчком и с размаху ударил его по лбу. Парнишка моментально отключился и очнулся только под вечер. Голова трещала.

Леха сидел и сосредоточенно разглядывал пустую бутылку.

– Если и случается в жизни что хорошее, так оно почему-то и заканчивается быстрее всего. Закон природы, – горестно вздохнул он, переворачивая посудину горлышком вниз. – Даже не капает. Слушай, а у тебя ничего нет? Денег или вещички какой? Я бы сбегал. Тут недалеко хата есть, недорого продают.

Санька решительно вскинул брови вверх:

– Счас сообразим.

Одна ценность у него, помнится, имелась. Оставалось выяснить, какая и где? Что-то связанное с пальцами. Неуверенным движением он поднес к лицу левую руку и принялся внимательно ее разглядывать, сморщив от напряжения лоб. Ничего необычного. Все как у людей. Очень хорошо, смотрим правую руку. Но из этой затеи ничего не получилось, рука не хотела отрываться от пола.

«Приклеился, – прошибла ужасная мысль. – Так теперь тут и буду до конца света сидеть».

Он со скрипом скосил глаза на пол, из последних сил пытаясь сконцентрироваться.

В глаза хлестнул яркий лучик серебра. В нем Санька увидел себя: помятого, немытого, с оплывшей физиономией.

Он потряс головой, нахмурился, малость пришел в себя и снова посмотрел на кольцо. Оказывается, оно зацепилось за гвоздь.

Неожиданно Саньке стало нехорошо: он почувствовал, как колечко сжимает ему палец, и обернулся.

«Братан» проснулся и, подняв голову, внимательно смотрел на гостя одним глазом. Второй глаз скрывала черная повязка.

– Кто это? – почему-то хриплым шепотом спросил Санька, у которого разом прошел весь хмель.

– Лихо Одноглазое, – так же шепотом ответил Леха.

Лихо тем временем широко зевнул и перевернулся на другой бок.

Санька перевел дух и поднялся.

– Знаешь что. Сам пей свою заразу. Сидишь, распустив слюни, больше никакого дела. А мне еще домой попасть нужно. С тобой свяжешься – точно в нищете под забором помрешь. С таким народом вообще никакое зло не победишь.

– Это ты зря, – серьезно проговорил Леха. – Вот все меня ругают, а я, может, заклинание придумываю. Новое. Такое, чтобы сразу всем стало хорошо.

– Чтобы всем сразу – такого не бывает.

– Ты в этом уверен? Жаль, если оно так, очень уж хочется.

Паренек поднялся, поискал воды, не нашел, выскочил за порог, полной грудью вдохнул свежий воздух и огляделся по сторонам. Солнце катилось к закату. Где-то совсем рядом репетировали свои трели соловьи. Редкие прохожие торопливо шагали к крепостным воротам. Похоже, снова чуть не опоздал.

Он припустился следом и вошел в город, нервно ожидая окрика: «Стой. Кто таков?», однако на него никто не обратил внимания; стражники лениво переговаривались, изредка поглядывая на странный, непонятно для какой надобности установленный столб.

Будущий победитель неизвестно чего и кого медленно тащился по узкой грязной улочке. Воодушевление, с которым он вошел в город, прошло, и теперь ему было очень муторно. Не выспавшийся, голодный, с глубокого похмелья, сейчас он хотел только одного: найти глухой угол, где его никто бы не тревожил, и там тихо умереть.

Живот недовольным бурчанием периодически напоминал, что неплохо было бы и поесть. Но еда на дороге не валялась, и шансов подкрепиться становилось все меньше. Ноги от длительной топотни отяжелели, совершенно отказываясь идти. Поэтому, когда за углом обнаружилась вывеска «Трактиръ „Три богатыря“», они, эти самые ноги, не дожидаясь указаний сверху, самовольно повернули к раскрытым дверям.