Шрифт:
Часть первая
Пролог
Рынок Могареда, Города без магии, привычно гудел тысячами голосов. В рядах между лавками мелькали, смущая глаз, наряды самых разнообразных цветов и фасонов, а торговали здесь люди всех возможных оттенков кожи — от белых, как молоко, северян и до черных, как уголь, уроженцев далеких морей. Могаредский базар был одним из крупнейших на Юге — купцы не боялись везти свое добро туда, где его невозможно незаметно стянуть с помощью волшебства. Однако это не спасало их от обычного, немагического воровства.
Сони прогулялся мимо продуктовых лавок, где торговали доверчивые сасаа и болтливые шинойенцы, и довольно усмехнулся, отойдя от них и оглядев свою добычу. Ужин будет сытным. Удалось даже стащить немного мяса — Сони не ел его уже декаду, а без него чувство голода никуда не исчезало.
Усмешка тут же сменилась печальной гримасой. Когда в последний раз ему приходилось воровать ради еды? Давным-давно, в детские годы, когда они с братом, осиротев, только попали на улицу. И долго бы еще не приходилось, если бы не Тайли Быстрая Рука с его проклятым долгом, проценты по которому росли как на дрожжах. А ведь несколько месяцев назад, когда на работе было совсем "безрыбье", предложение занять деньги у старого знакомца, быстро продвигающегося вверх, казалось таким привлекательным… Побери Бездна этого бандита!
Закинув за спину мешок с будущим ужином, Сони побрел домой — в комнату, которую он за гроши снимал у одной старухи. Настоящего дома у него не было, да и тут он проживет недолго — до тех пор, пока слепой ведьме кто-нибудь не скажет, что ее кошелек полон фальшивых монет. В другое время он не стал бы так рисковать, но теперь следовало беречь каждый медяк. Сони и так задержался с выплатой Тайли очередной части долга.
Богатый воровской опыт, с годами превратившийся в инстинкт, задолго до приближения к дому сообщил Сони, что его ждут. И действительно, угол старухиного жилья обтирали трое вышибал, а с ними стоял мужчина с бугрящимися венами на руках и скользкой внешностью. Тайли почтил мелкую сошку вроде Сони собственным присутствием. Какая честь! Только польщенным Сони себя не чувствовал совершенно.
Увиливать от встречи было бессмысленно. Его все равно найдут и добавят тумаков за то, что пришлось тратить силы на долгие поиски. Поэтому он с неохотой приблизился к амбалам и, скривившись, кивнул в ответ на приветственные ухмылки.
— Где деньги? — без предисловий начал Тайли.
— Ты же знаешь, что у меня не лучшие времена, — кисло пробормотал Сони. — Я отдам тебе долю завтра.
По знаку главаря один из вышибал отобрал у него мешок с едой. Сони не сопротивлялся — ловкость рук, единственное, чем он мог похвастаться, не поможет против шести увесистых кулаков.
— Чем отдашь? Этим? — Тайли залез в мешок, вытащил большой заморский фрукт и смачно надкусил. На курчавую бороду брызнул сок. — Вкусно, конечно, но этого не хватит. Я знаю, что ты способен заработать. Только не пойму, какой Бездны ты прикидываешься таким бедным и несчастным, — недоеденный фрукт полетел в помойную кучу, а бандит, прищурившись, уставился на вора. — Вот что, Сони. Ты известен среди нашей братии тем, что всегда держишь свое слово и чудом выплываешь из неприятностей много лет подряд. Сегодня твоя первая задержка выплаты. После второй ты умрешь. От тебя не останется и шматка, чтобы кинуть на погребальный костер. Мы с тобой друзья, поэтому я пришел сам, чтобы ты не сомневался: я помню о тебе и тоже держу слово.
Когда он закончил говорить, в спину Сони как будто ударила кувалда. Падая, он еле успел прикрыться от колена, которое устремилось к его лицу. А третий вышибала метил ему ботинком под дых.
Сони оставили в покое лишь полчаса спустя. Он сплюнул кровавую слюну в пыль и со стоном сел, прислонившись спиной к стене и наблюдая за тем, как уходят его мучители. Тайли покинул переулок, когда избиение только началось, — удостоверился, что его предупреждение донесли до жертвы, и отправился по другим делам. Прислужников он набрал себе что надо — амбалы тщательно выполнили приказ хозяина и показали Сони, как ему будет больно, если он не отдаст деньги, при этом не сломав ему ни одной кости. Конечно, ведь он же должен каким-то образом отработать проклятый долг…
— И чего мы с ним возились? — недовольно проворчал один из бандитов, считая, что Сони его не слышит. — Все равно, когда Быстрая Рука станет во главе могаредских банд, одиночкам вроде этого придурка не будет места. Грохнуть бы его прямо тут и не париться.
— Ну, сейчас-то с него есть польза, — оборвал товарища другой здоровяк.
В тот момент троица завернула за угол, и их слова не разобрали бы даже самые чуткие воровские уши. Сони застонал снова, но на сей раз не от дикой боли, которая разливалась по телу.
Ты жив, пока ты полезен — одно из главных правил улиц Могареда. Когда у Тайли отпадет нужда в Сони, его убьют. Выходов оставалось всего два — бежать в неизвестность без монетки в кармане либо изображать из себя незаменимого человека и в срок отдавать деньги. Оба варианта, с точки зрения Сони, были одинаково плохими, потому что при малейшей неудаче грозили смертью.
С трудом встав на карачки, он попытался подняться. Получилось только с третьего раза. Сжав зубы и пошатываясь, Сони поковылял домой. Пожалуй, стоит почаще менять убежища, если он не жаждет постоянных встреч с "друзьями". И постараться каким-то невероятным образом собрать деньги для Тайли. Как — Сони не имел понятия. Он знал лишь то, что хочет жить.
Стежок за стежком ложились на ткань. Сначала за иголкой вилась синяя нить, затем коричневая и, в окантовке рисунка, черная. Орел, парящий в небесной вышине. Невеньен отдалила пяльцы и оценила наметившийся рисунок. Недурно, но матери, которая зачем-то попросила его сделать, вряд ли понравится качество работы. Что-что, а вышивать Невеньен никогда не любила, хотя это почти одно из немногих занятий, которое ей оставались.
Льена заглянула через плечо подруги, пощекотав ее длинными, по-девичьи распущенными волосами.
— Это что, герб мятежников? — удивилась она.
— Герб свергнутых Идущих, — поправила Невеньен. — А мятежники им пользуются.
Льена рассеянно кивнула. Последнего короля династии Идущих убили десять лет назад, когда обе девочки были еще слишком маленькими. Сейчас герб был больше известен благодаря королевским бастардам, которые продолжали войну за трон Кинамы. Точнее, воевал всего один из двух братьев. Старший умер четыре года назад. Невеньен отчетливо это запомнила — тогда отец развернул войска и впервые за долгое время появился дома. Правда, был ли тот день для нее веселым, она сомневалась до сих пор.