Чтение онлайн

Но как ему быть? Как отсюда выйти? Из каждой ситуации есть выход. В этом Дронго был убежден абсолютно. Просто нужно заставить себя найти его и строго следовать своему плану. На стоянке перед служебным зданием универмага стоит автомобиль с Ларисой и Андреем. Если их послали с ним в Германию, значит, эти двое должны говорить по-немецки. Нужно вызвать Ларису.

Дронго достал мобильный телефон, набрал номер.

— Андрей, — торопливо сказал он, — мне нужна помощь. Кто из вас знает немецкий язык?

— Мы оба, — объяснил Андрей. — Что случилось? Мы слышали, как ты разговаривал с Габриэллой на итальянском, и решили тебе не мешать.

— Спасибо, — сказал Дронго, — я оценил ваше благородство. Но сейчас мне нужно, чтобы сюда пришла Лариса. Она выведет меня из здания. Иначе мне отсюда не уйти.

— Понимаю. Где вы находитесь?

— На первом этаже. Прямо у лифта. Только чтобы она появилась очень быстро, я не могу здесь долго стоять. На меня обращают внимание.

— Она уже идет, — сказал Андрей.

Убирая аппарат в карман, Дронго подумал, что Лариса слышала начало беседы. Даже если она не знает итальянского, не составляло труда догадаться, чем именно они занимались с Габриэллой в комнате психолога.

Лариса появилась через минуту. Она вошла в здание без плаща, как будто только что вышла отсюда. Подойдя к Дронго, она кивнула ему и тихо спросила:

— Что мне делать?

— Мы вместе идем к выходу, и вы громко говорите по-немецки. В нужный момент будете сгибать пальцы и я буду громко с вами соглашаться. Вы меня поняли?

— Вполне.

Он подумал, что плащ придется оставить. Нужно сделать вид, что они пришли вместе и оба без верхней одежды. Жаль, конечно, терять такой хороший плащ, он покупал его в знаменитом лондонском «хэродсе», но выбирать не приходилось. Если он пойдет к выходу с плащом, эти типы могут его заподозрить, даже несмотря на его спутницу. Если все будет хорошо, он купит себе новый. А сейчас важно выйти из здания. Он оставил плащ на кресле и повернулся к Ларисе:

— Идемте.

Они пошли к выходу, и Лариса стала громко говорить по-немецки, обращаясь к нему. Пока они шли, она трижды сгибала палец, и он трижды громко соглашался по-немецки. Стоявшие у дверей проводили их угрюмыми взглядами. Когда они уже подходили к машине, Лариса вдруг сказала ему:

— Садитесь, я сейчас вернусь.

Он обернулся, не понимая, куда она идет. Лариса повернулась и пошла обратно в здание. Дронго уселся в салоне автомобиля. Андрей взглянул на него и тихо спросил:

— Все в порядке?

— Да, все нормально. Куда она пошла?

— Не знаю. Я думал, вы ее послали. Может, пошла узнать у Габриэллы, каким партнером вы были, — пошутил Андрей.

— Неужели все было слышно? — помрачнел Дронго.

— А вы как думаете? Конечно, слышно. Это хорошая английская техника. Прекрасная слышимость, хотя несколько приглушенная. Вы выбросили свой пиджак?

— И даже оставил его в соседней комнате. Надеюсь, я не позволил себе ничего лишнего. Никаких слов.

— Нет. Вы молчали. В основном слышались только вздохи и бормотание женщины. И хотя я не владею итальянским, но понять, о чем вы говорили, мы смогли. Я имею в виду заключительную часть беседы.

— Лариса тоже слышала?

— Во всех подробностях, — безжалостно подтвердил Андрей. — Вам удалось узнать что-нибудь новое?

— Да. Она убеждена, что Гайслер не мог стрелять в Бутцмана, который спас ему жизнь в Марокко, кажется, в восемьдесят восьмом, так она сказала. Странно, что об этом не знаете ни вы, ни израильтяне.

— Ничего странного. Мы же не могли узнать детали всех операций, которые когда-либо проводила группа Хеелиха. Видимо, у них был прокол и Бутцман помог сотрудникам группы. Естественно, о своей ошибке они не стали никому говорить. И о ней не мог знать никто, кроме непосредственных участников этого происшествия. Поэтому нет ничего странного, что мы не знали таких деталей. Она думает, что он не мог стрелять в Бутцмана? Только потому, что тот спас ему жизнь? Неужели она такой идеалист? Верит в дружеские чувства профессионалов?

— А вы не верите?

— Не всегда, — признался Андрей Константинович. — Мне кажется, что более естественно поверить в предателя Гайслера, способного убить товарища, спасшего ему жизнь, чем в предателя Гайслера, сошедшего с ума и стреляющего в своих бывших товарищей. Или не стреляющего только потому, что он помнит о благородном поступке Бутцмана, совершенном столько лет назад. Странно. Вы мне казались более прагматичным человеком. Полагаю, что у профессионалов на первом плане всегда рациональное объяснение их поступков.

Как только он закончил, дверца машины открылась и Лариса бросила на заднее сиденье плащ Дронго.

— Вы забыли свой плащ, — коротко сказала она, усаживаясь за руль.

Мужчины изумленно уставились на нее.

— Вы вернулись обратно, чтобы забрать мой плащ? — понял Дронго. — Очень любезно с вашей стороны.

— И очень глупо, — тоном, не терпящим возражений, сказал Андрей. — Я бы вас не пустил обратно, если бы вы мне сказали, зачем вы туда идете во второй раз.

— А вы говорили, что у профессионалов всегда на первом плане рациональное объяснение их поступков, — напомнил с улыбкой Дронго.

Андрей пожал плечами.

— Наверно, рядом с вами женщины часто действуют иррационально. — сказал он. — Это единственное мое объяснение.

— Лариса, — дотронулся до плеча женщины Дронго. — Спасибо за плащ.

— Я подумала, что вам нравится, когда женщина берет инициативу на себя. — Ее зеленые глаза смотрели на Дронго. — Кажется, фрау Габриэлла оценила ваш темперамент.

Дронго посмотрел на Андрея. Тот затрясся от смеха. Дронго посмотрел на улицу и тоже улыбнулся.

— Едем в Зуль, — сказал он. — Нам нужно быть сегодня вечером в Зуле. В гостях у Бруно Менарта.