Канатоходцы
Шрифт:
– Уехал с компанией в пустыню.
– Зачем?
– удивился я.
– Сафари…
Мне определенно везло. Я бесцеремонно выпроводил управляющего и тут же достал из чемодана электронный затвор, запирающий дверь изнутри. Теперь снаружи ее открывал только особый ключ - любая отмычка была бесполезна. Не переодеваясь, я спустился вниз, узнал у портье адрес единственной вечерней газеты в городе и помчался по эскалаторам в редакцию. Часы показывали половину двенадцатого: успею. В окошке отдела объявлений спросил:
– Список прибывших сегодня в город будет опубликован вечером?
– Да.
– Я успею дать объявление, чтобы оно появилось в этом же номере?
– «Персоналия»? Диктуйте.
И я продиктовал:
«Историку, работающему над диссертацией об экономическом освоении Второй Планеты, требуется номер „Новостей“ с отчетом о первой промышленной экспедиции на планету. Вознаграждение по договоренности. Доставшего газету будут ожидать сегодня в вестибюле отеля „Ороно“ в 18.30».
В половине седьмого я услышал жужжание видеозуммера.
– Не включай экран. Ты один?
– Поднимайся. Шестой этаж. Дверь открыта.
Линнет появилась в строгом костюме и тектоновых туфлях с искусственными бриллиантами на пряжках. Камуфляж для великосветского отеля был превосходен.
– Догадалась сразу?
– спросил я.
– Конечно. Ноль отбросила, осталось сто восемьдесят три - номер твоей комнаты.
Я передал ей шифровку для отправки в Центр.
– По лазеру, - добавил я.
– Обеспечишь?
– Есть, капитан. Много узнал в космопорте?
– Кое-что. Кажется, мне все-таки придется принять предложение Факетти.
– Мы это предполагали. Где будешь базироваться? В СВК - два?
– Нет, в Лоусоне.
– Я не знаю такого места здесь.
– Реплика ее прозвучала явно растерянно.
– Теперь будешь знать. Засекреченный рудничный город с собственным космопортом, откуда, минуя СВК - два, доставляются засекреченные грузы на засекреченный космодром где-то на юге Системы. Служба Криса Уоррена работает почти идеально.
Я подчеркнул слово «почти», и Линнет тотчас же ухватилась за подсказку:
– Почему почти?
– Потому что я кое-что рассекретил.
– Сомневаюсь, - сказала Линнет.
– В том, что есть такой город?
– Нет, в том, что тебя туда пустят.
– Почему нет? Пройду проверку. Попытка не пытка.
– Боюсь, что пытка. Ты не знаешь, как проверяют людей в системе Уоррена.
– Меня подготовили.
– Когда?
– Полгода назад.
– Здесь новые методы. Иные машины и другая химия. Тебе надо встретиться с моей теткой, Эллен Мит. До катастрофы она работала психиатром в той же системе.
– До какой катастрофы?
– насторожился я.
– С аэробусом. Перелом бедра и голеностопного сустава. Сейчас она поправляется.
– А ей можно доверять?
– Абсолютно.
– Когда можешь устроить встречу?
– Хоть сейчас. Она никуда не выходит.
– Тогда поехали, - решил я.
– Лучшего времени для встречи не будет. Весь этаж гуляет в пустыне, а меня, по-видимому, еще не засекли.
Эллен Мит оказалась пятидесятилетней сухопарой южанкой, похожей на директрису пансиона для благовоспитанных девочек. Умные, внимательные глаза и жестко очерченный рот. За все время нашего разговора она ни разу не улыбнулась.
Разговор начался без преамбулы.
– Чабби Лайк должен пройти проверку в системе Уоррена. Нужна консультация, - сказала Линнет.
– Кто будет проверять?
– последовал строгий вопрос.
– Возможно, Уоррен лично.
– С какой целью?
– Определить готовность для ответственной, очень важной и очень секретной работы.
– Значит, проверка досье, детектор лжи, сомнифоксы и химия.
Я молчал: ей лучше знать.
– Его уже готовили для такой проверки, - пояснила Линнет.
– Не важно где, но готовили. Полгода назад.
– Легенда закреплена гипнотически?
– спросила Мит.
– Да. Теперь она уже часть моего сознания, - ответил я.
– Есть еще подсознание.
– Психологический барьер, созданный непосредственно в мозговых клетках, сможет противостоять любой вторичной попытке гипноза.
– Какие химические средства применялись для закрепления такого барьера?
Я облизал пересохшие губы. Вопросы задавались знатоком своего дела, отбирающим самое существенное.
– Сначала препараты из группы барбитуратов, чтобы отключить сознание, вызвать длительный мозговой шок. Потом амальгебоид.
– Сомнифоксы учитывались?
– Сомниферы?
– поправил я неуверенно.
– Сомниферы наводят по заказу любые галлюцинации, сомнифоксы просматривают ненаведенные сны. В первом случае - наводка, во втором - контроль, - пояснила она без улыбки.
– Контроль учитывался.
Она встала и прошлась по комнате, тяжело опираясь на палку.
– Сейчас амальгебоид - это вчерашний день, - произнесла она тоном лектора.
– Действие его целиком снимается глизолом. Когда вас готовили, глизол еще не был открыт.
– И вы думаете, что его применят?
– Уверена.
– А зачем? Меня будут проверять не для того, чтобы найти замаскированного сламиста псевдо-Лайка - это уже было!
– а чтобы узнать, годится ли Лайк - настоящий, конечно!
– для сверхсекретной работы.
Она усмехнулась:
– Они и будут проверять настоящего Лайка - так всегда поступают с кандидатами на секретную работу, - а вы или в бессознательном состоянии, или во сне расскажете всю правду, тщательно упрятанную в мозговых клетках.