Шрифт:
Глава 1. Кровавый тын.
Зайдя в музей, Сталкер долго шатался по огромным залам, пока не увидел, то, что искал. Остановившись напротив белого камня с красными вкраплениями, он тихо выдохнул.
– Смотрите, камень какой-то! – насмешливо фыркнули за спиной.
Обернувшись, Сталкер хмуро оглядел молодых людей, что недоуменно разглядывали экспонат, явно не подозревая, что именно лежит под стеклянным куполом.
– А вы знаете историю этого камня? – неожиданно сам для себя спросил он.
Молодые люди только плечами пожали, нет, мол, не знаем, да и зачем нам…
– А хотите узнать? – не отставал Сталкер.
Ему вдруг так хотелось рассказать об этом камне. Рассказать, прежде чем он выкрадет артефакт, и доставит его на родину.
– А расскажите! – согласилась вдруг молодежь.
– С удовольствием, – мрачно усмехнувшись, Сталкер прикрыл глаза, словно вспоминая те далекие и страшные события…
…Осторожно ступая по первому снегу и придерживая руками тяжелый живот, Олена старалась не слушать женский плач, что доносился из каждой избы. Сжав кулаки, она прошла мимо оврага, где кучей лежали обезглавленные тела мужчин. Чьих-то отцов, сыновей, мужей, братьев. И среди них лежало тело ее мужа Дамира. Засунув в рот концы теплого платка, Олена тихо заскулила.
«Нельзя сейчас плакать! – остановившись, она зачерпнула пригоршню снега и поднесла к пылающему лицу. – Надо донести всю боль, весь гнев до места. Надо, надо…»
Дотронувшись до горячей кожи, снег тут же растаял, но хоть чуточку, да приморозил чувства.
А вот вдоль дороги и кровавый забор показался. Далеко тянулась жуткая изгородь, что соорудили вчера желтолицые ироды, водрузив на колья отрубленные головы мужчин. И снег здесь был не белым, а красным… Думала Олена, что легко признает мужа, да ошиблась. Смертный лик изменил лица храбрецов, и своего Дамира узнала лишь по очелью, что сама плела, да украшала, призывая духов оберегать любимого. Не уберегли, видно, плохо просила…
– Дамирушка… – осев, Олена прижалась щекой к деревянной плахе.
– Сокол мой ясный, – не сдержавшись, провыла она, и тут почувствовала, что ребенок в животе перевернулся. – Тихо, тихо, милая… – прошептала испуганно. – Не время еще…
Олена почему-то была уверена, что родится девочка, как две капли похожая на любимого. Синеглазая, с волнистыми волосами цвета льна… Да и Дамир ждал дочку. Так хотел увидеть малышку, взять на руки…
Сильная распирающая боль накатила так внезапно, что Олена охнула и скрючилась на забрызганном кровью снегу.
– Ох, Дамирушка, знать велико твое желание увидеть малышку, – простонала она между схватками. – Ой, ой, нету моченьки моей, как же больно-о-о!
Дождавшись, когда схватки ослабнут, Олена поднялась и, сняв голову мужа с тына, направилась к болоту, оставляя за собой красные следы…
– Отомстим, Дамирушка, за все отомстим, – приговаривала она, прижимая к сердцу голову любимого.
Схватки накатывали все чаще и чаще и остаток пути, Олена уже ползла на четвереньках. Вот и завиднелись болотные огоньки; не касаясь земли, огоньки плавали в воздухе и ласково мерцали нежно-зеленым светом. Они так и манили за собой, наполняя душу невиданным доселе спокойствием, но знала Олена, обманчивы коварные огоньки; завлекут, притянут, и не выбраться потом из трясины. Ни шага с тверди нельзя делать.
А так же знала, с болотным духом можно договориться, но взамен надо отдать самое дорогое…
– Болотница, прими от меня дар. Это самое дорогое, что у меня сейчас есть… – поклонившись, Олена положила на землю голову мужа и брошь с камнями такой невиданной красоты, что полыхнули они дивным цветом, и вроде как ярче на болоте стало.
Замшелая коряга, что торчала посреди болота, вдруг шевельнулась, чавкнула болотная жижа, и увидела Олена; шагает к ней не то девица, не то старуха, не то девочка совсем… И даже когда Болотница подошла так близко, что запахло багульником, Олена так и не смогла понять; стара та, или молода. Запах болотного цветка дурманил голову, путал мысли и тяжелил веки сном.
Ох, недаром называют его сонной одурью…
Глава 2. Болотница.
Болотница тем временем разглядывала приношение. Внимательно разглядывала, то нюхала, то чуть ли на зуб не пробовала.
– Это и есть твой дар? – спросила сумрачно.
– У меня больше ничего нет, – прошептала Олена, и чтобы не видеть, как Болотница вертит в руках голову мужа, закрыла глаза.
«Это все сон… – навеял запах багульника радужные думы. – И захватчики эти, и кровавый тын и все, все со-о-н…»
– Что просишь? – превратившись в старуху, проскрипела болотная дива.
– Отомсти ордынцам за смерть наших мужчин. Выпей из них кровь, лиши их разума! – в лютой злобе прошипела Олена.
Вот теперь-то она и выплеснула всю злобу и ненависть. Всю горечь и бессилие. Надо было, чтобы и Болотница учуяла ее исступление. Учуяла и прониклась. Вот теперь-то можно выть зверем…
Олена так и сделала; закинув голову, она завыла так, что почти испугала болотную диву.
Завыла, заскрежетала зубами… В этом крике было все; и боль за погубленную жизнь, и тоска по любимому… и мука от схваток, что уже не прекращались.
– Нет! – Олена схватила Болотницу за руку. – Нет… лишить их разума, очень милосердно! Пусть мучаются. Мучаются так, как страдают сейчас сотни женщин. Как страдали наши мужья и отцы! Пусть их душа холодеет от ужаса, что посмели они ступить на наши земли погаными ногами своими. Ироды-ы-ы-ы! – выгнувшись, завопила роженица. – Мы с Дамиром только жить начали. Не нагляделась я в его синие глаза, не надышалась с ним одним воздухом! Сердце эти звери мне вынули! Заживо убили-и-и-и!
Конец ознакомительного фрагмента.