Кангауз
Шрифт:
Оля, неожиданно для себя самой, тоже разговорилась. О том, как в детстве любила проводить лето у бабушки в деревне. Как безумно любящие внучку старики позволяли ей делать что угодно: носиться с деревенскими мальчишками, отправляться в походы в лес и на речку. И как однажды, когда она потянулась к земляничине, ее за руку тяпнула гадюка. Вот здесь. И Ольга с гордостью показала маленький шрам на кисти.
– Надрез делали?
– Ага, мальчишки, перочинным ножиком. Заставили меня отвернуться и вжик! Они же и яд высасывали.
– Опасная самодеятельность: можно было к яду еще и инфекцию занести.
– Наверное. В больнице столько уколов сразу накололи!
– Сыворотка и блокада антибиотиками. К счастью, руку вам эта история не испортила. Кисть очень красивая.
– Ага, начались комплименты!
– Нет, это просто объективные результаты осмотра.
В купе они так и остались вдвоем. Разговору никто не мешал. И до чего же с ним бы-ло легко! Оля только один раз напряглась, когда Алексей поставил на стол бутылку домаш-него вина и предложил отметить знакомство.
Уловив ее сомнения, он весело прокомментировал:
– Во-первых, я не "такой". Во-вторых, вы не "такая". В-третьих, домашнее вино бьет в ноги, но не отключает голову, а клофеллином и прочими гипотензивными препаратами я в дорогу не запасся. В-четвертых, вашему вниманию представляется мощнейшая закуска, - и он потянул с верхней полки объемистый пакет, - бабушка снаряжала. Она думает, что без ее продукции мы с мамулей умрем с голоду. У меня еще целый чемоданище с ее произве-дениями. А это все надо съедать, одна надежда - на попутчиков.
Когда укладывались спать, Алексей без всяких просьб удалился и стоял в коридоре, пока переодевшаяся и завернувшаяся в простынь Ольга не высунула голову из купе:
– Я - все!
Его ровная доброжелательность почти погасила все ее тревоги. Но если честно, все же, на донышке души оставалось маленькое такое, но очень беспокойное сомненьице. А потому, пока Алексей укладывался, она отвернулась к стене, и, чтобы исключить всякие по-пытки продолжить знакомство в более тесном варианте, старательно засопела.
Насмешливый голос из полумрака произнес:
– Судя по чистым кожным покровам, скоординированным движениям, адекватным по-веденческим реакциям и ряду других признаков, вы абсолютно здоровы. А здоровый чело-век дышит во сне совсем по-другому... Минут через десять вы услышите - как.
И действительно, через несколько минут веселый перестук колес практически погло-тил его ровное, мягкое, почти неслышное дыхание.
А Ольга, снова посмеявшись про себя и позлившись на свою подозрительность хро-нической горожанки, решила немножко помечтать. Она любила иногда, лежа в полудреме, пофантазировать на тему красивого романа с понравившимся ей мужчиной. Как он нежен и ласков! Смотрит на нее блестящими глазами и готов ради нее на любые сумасбродства. Вот они стоят на скалистом берегу Терека, над стремительно несущимися потоками воды. И кружится голова. И нахлынувшее желание таким же бурным потоком вливается в ее кровь. И... черт побери! Он тут дрыхнет, как сурок, а я, словно дура, в четыре утра еще кувыркаюсь на этой полке, аж простыни в жгут завернулись. Ничего себе, домечталась! Не хватало еще наброситься на мирно спящего мужика...
Уснуть удалось только часу в шестом. А в семь проводница объявила общий подъем. Подъезжали к Москве.
Сережка, старший брат, метеором влетев в купе, вытурил ее в коридор:
– Давай шустри на выход, меня мужики на рыбалку ждут. Где чемодан?
– Под нижней полкой.
– Ого, нагрузила... Давай, вперед!
Возле купе проводников Ольга остановилась. Алексей минут пять назад пошел к проводнице забрать билеты и там застрял. Из-за закрытой двери слышался его голос:
– Да, мне нужны все квитанции.
– Ну, ты что?
– Серега нетерпеливо подтолкнул ее чемоданом пониже спины.
"Действительно. Что это я? Кто мы друг другу, чтобы прощаться?" Но, на выходе она все же повернулась еще раз. "Ах Оленька, Оленька... Ты всего лишь попутчица. И мечта-тельная дура. Вот и все!"
x x x
– Ну ты даешь, дочка!
– Ой, мам, ну кто мог подумать! Чемодан Серега вытаскивал. А я в коридоре стояла. Откуда я знала, что у него точно такой же? Как специально!
– И где его теперь искать?
– А я откуда знаю?
– Ольга растерянно стояла над распахнутой кожаной пастью. Чу-жие яблоки, занявшие полчемодана, издевательски сияли румяными мордашками. А банки с компотами, обернутые в мужские трусы, вгоняли в краску и наводили на мысль о том, ка-кие интересные открытия ждут Алексея.
x x x
Милиционер жевал.
Ольга терпеливо стояла.
Прожевав, дежурный смел крошки со стола на пол и приблизив щекастую физионо-мию к окошечку, ядовито спросил:
– Ну и что я должен? Арестовать всех Алексеев в Москве? Или тебя, вместе с брат-цем. Чемодан-то вы уперли.
– Вам виднее, что делать, вы милиция,- Ольга крепилась изо всех сил, чтобы не раз-реветься от злости и унижения. "Так, тебе, дуре, и надо!"
– Это дело не наше. Мы такой ерундой не занимаемся, ищите сами... Сами ищите, я сказал!
– дежурный возвысил голос, и Ольга захлопнула уже было открывшийся для язви-тельной реплики рот.
Резко развернувшись и наклонив голову, чтобы спрятать брызнувшие слезы, она по-бежала к выходу, подальше от этого наглеца. И с разбегу врезалась в крепкого чернявого парня.
– Посягательство на жизнь сотрудника милиции, - подняв Ольгу с пола и отряхивая ее плащ, вдумчиво проговорил чернявый, - до пожизненного лишения свободы включительно.
– Вас самих сажать надо за такое отношение к людям, - вырываясь, зло парировала "террористка".
– Ага: девушка беседовала с Варчуком... Жевал?
– Жевал!
– Мы его накажем.
– Руки коротки, - зло окрысился услышавший дежурный.
– Это как посмотреть. Розыск и не таких в чувство приводил.