Чтение онлайн

— Нет чумы на вас, окаянных! Почто вас матери ваши в корытах не утопили? — шептала она, чувствуя прилив новых сил и надежд.

Незаметно для себя Елизавета горделиво выпрямилась. «Нет, Наталья не пропадет! Она не такая!»

Свидание с дочерью подбодрило ее, укрепило веру в победу. И эта уверенность поможет ей все вытерпеть и дождаться своих.

Елизавета сбросила со лба повязку и пошла за водой, покачивая на коромысле пустые ведра.

У колодца, как всегда, встретила нескольких односельчанок. Сегодня они еще больше помрачнели. Приезд карателей подействовал на них угнетающе. «Что-то теперь будет?»

— И чего вы, бабы, приуныли? — бодро заговорила Елизавета. — То ли мы видели, того ли еще натерпимся?.. Железными, каменными будьте! Глядите на меня. Я иной раз и посмеяться могу! Гнут меня, гнут, а я не сгибаюсь.

Бабы переглядывались, дивились ее бодрости. И никто не приметил в ней скрытой глубоко в сердце материнской тревоги.

Но в их глазах нетрудно было заметить негасимый свет надежды. Без нее не стоило жить. И люди верили и жили. Жили потому, что верили…

Никем не замеченная, добралась Наташа до леса. Встреча с представителем партизанского отряда назначена на одиннадцать вечера. Значит, нужно ждать почти сутки.

Здесь, в лесу, считая себя в относительной безопасности, Наташа вскарабкалась на густую ель и, неловко сидя на ветвях, безуспешно попыталась вздремнуть.

В предрассветной мгле она стала пробираться к Мокрому Лугу, находившемуся от Пчельни километрах в пятнадцати. Дорога к известным всей округе старым дубам была бы короче, если бы идти напрямик, лесом, но переходить реку по неглинскому мосту стало опасным. С приездом карателей все мосты если не охранялись постоянно, то безусловно находились под зорким наблюдением.

Значит, надо искать безопасное место, чтобы перейти реку вброд. Оно нашлось не сразу. Там, где Наташа решила переправиться, река была относительно мелка, а лес на обоих берегах подступал к ней почти вплотную.

Наташа долго прислушивалась, осматривалась по сторонам. Тихо. Она торопливо разделась, собрала одежду в плотный узел и осторожно ступила в холодную воду, на золотой песок речного дна. С каждым шагом становилось все глубже и глубже. Вещи пришлось нести на голове, придерживая руками. Вот наконец и противоположный берег. Наташа юркнула в лес и, забежав в гущу орешника, быстро оделась. Ясное солнечное утро и холодная вода разогнали сонливость.

Одеваясь, нащупала в кармане жакета пистолет — подарок Сазонова, улыбнулась, задумалась, потом резко тряхнула головой: «Где-то ты, мой хороший?»

Километрах в пяти от Мокрого Луга Наташа наткнулась на пасущихся стреноженных коней и сразу круто забрала в сторону: немецкое тавро на крупе вороного коня испугало ее не на шутку. К Мокрому Лугу она вышла с противоположной стороны, обогнув его лесом и оврагами. С опушки увидела знаменитые дубы, возле которых должна была состояться ее встреча с посыльным Дяди.

«А если свидание не состоится? — вдруг подумала она. — Что тогда? Идти на разведку в село слишком рискованно. Оставаться в лесу и попусту тратить время, ожидая случайной встречи с кем-нибудь из партизан, — бессмысленно…»

От такой перспективы невольно бросило в дрожь.

Не смыкая глаз, Наташа просидела в глухом овраге неподалеку от дубов до вечера. Перед заходом солнца зашла в густой ельник, расстелила жакет, прилегла и, изнемогая от усталости, бессонной ночи и всего пережитого, незаметно для себя уснула.

Проснулась от зябкой сырости ночи. Села, посмотрела на небо. Судя по звездам время подходило к полуночи.

Как подхлестнутая, вскочила Наташа на ноги и через какие-нибудь десять минут была около дубов.

Далеко слева что-то горело. Зарево пожара делало ночь светлей, чем обычно. Багровые отсветы пламени пятнами ложились на молодую листву деревьев. Где-то попискивала летучая мышь…

Наташа пригляделась к деревьям и, облюбовав кряжистый, самый толстый дуб с раскидистыми, низкими ветвями, пошла вперед. Почти в то же мгновение она услышала спокойный, негромкий голос:

— Здесь вас ждут. Не бойтесь. Свои…

Непонятный страх сковал на мгновение сердце. Наташа замерла, всматриваясь в озаренную отблесками далекого пожара тьму, и наконец увидела того, кто сказал эти слова.

Он стоял, прислонившись к дубу, и силуэт его рослой, широкой в плечах фигуры отчетливо вырисовывался на багрово-рыжем фоне зарева.

— Мне совершенно ясно, — снова заговорил незнакомец, — что вы та, кого я жду, хотя условия встречи нами не выполнены. Я зря целый день учился пищать летучей мышью!.. Вася описал вас довольно подробно. Кроме того, нам сообщили о вас по радио… Мы искали вас в районе падения самолета. Немцы тоже искали, и мы очень мешали друг другу, — пошутил он. — Кстати, Козьма Потапович уже дома. От него требовали список неблагонадежных, а он сумел убедить коменданта, что таковых в Воробьеве нет, и его отпустили. Ваша тревога оказалась напрасной. Спокойно могли бы дождаться нас там.

— Кто знал. Я, кажется, опоздала?

— Больше чем на час… — Посланец Дяди кивнул в сторону зарева: — Жгут, подлецы… Каратели приехали…

— Ужас что делается, — грустно ответила Наташа. — Уму непостижимо. Сколько горя вокруг…

— Годы лихие!.. Кстати, почему вы выбрали для встречи такое странное место? Оно слишком отдалено от нашего лагеря.

— Я не знала, где ваш лагерь. А дубы эти приметные, не ошибешься. Сел близко нет. Спокойнее ждать… — Наташа взглянула на парня: — Идти-то далеко?

— Около двадцати километров. Но идти не придется. В километре отсюда Вася с лошадьми. Поедем верхом. Сможете?

— Очевидно, смогу. В детстве вместе с мальчишками иногда в ночное гоняла.

— Тогда все в порядке! — улыбнулся парень.

Он вытащил из-за дуба пакет, присел на корточки, бережно развернул бумагу, расстелив ее на земле.

— Что это? — спросила Наташа, не понимая, чем он занят.

— Вареная курица, хлеб, картошка в мундире, какао в термосе. Давайте ужинать!