Чтение онлайн

В зеркале отражалась вся комната, обставленная старинной мебелью, семейные фотографии в черных узорчатых рамочках, большие часы с кукушкой, рас­творенная в темную спальню дверь.

— Знакомьтесь, ребята, вот это и есть председа­тель нашего поселкового Совета, товарищ Фишер, Карл Иванович — мой хороший приятель.

— Очень хорошо, гут! Твои друзья — есть мои. Прошу ожидать. Зетцен зи зих, садитесь! Будем пить молодое вино, — улыбнулся Фишер.

— Ты не особенно беспокойся, Карл Иванович! — дружески сказал Кудряшев.— Закусочка у нас своя, а вот винца ни у кого, кроме тебя, попросить не­удобно.

Фишер вышел через кухню во вторые сени, а го­сти расселись вокруг покрытого суконной скатертью стола.

— Это что же, все хозяйская родня? — громко спросил кто-то, кивая на фотокарточки.

— Родня-то у него большая, а живет один-оди­нешенек. Дети в Сарепту уехали, жена померла от тифа, — так же громко ответил Кудряшев, осматри­вая комнату.

У Фишера явно никого не было. Предположение не оправдалось: видимо, приехавший к нему под ве­чер неизвестный человек — о появлении его сообщил наблюдавший за домом Фишера боец — успел уехать незамеченным. «Проглядели мы его!» — с до­садой подумал Кудряшев,

Вскоре Фишер вернулся с вином. Компания сразу оживилась, разложили на столе принесенную с собой закуску.

Первый тост, как и полагается, был произнесен за хозяина, второй за то, чтобы подольше ремонти­ровалась «Валюта», — кому охота плавать в окаян­ную штормовую погоду!..

Часа в два ночи пограничники распростились с гостеприимным хозяином и, распевая песни, поки­нули дом.

— Какие новости, товарищ начальник? — задер­жав в дверях Кудряшева, тихо спросил Фишер. — Разыскали Мерца в Херсоне?

Кудряшев махнул рукой:

— А это уж не моей голове забота. Ну, спасибо тебе, будь здоров, спокойной ночи!..

— Добрых снов!..

Фишер запер дверь, вернулся в комнату, прислу­шался к удаляющимся голосам, отогнул край вере­вочного коврика, поднял обнаружившуюся в полу крышку подполья, встал на колени и шепотом по-не­мецки сказал:

— Ушли! Можно выходить...

Из подполья вылез часовщик Борисов. Фишер хотел было захлопнуть крышку.

— Не закрывайте! — остановил его англичанин на чистом немецком языке. — Эти пьяницы могут вер­нуться... Доверяет ли вам Кудряшев?..

— Надеюсь, что да.

— Извините меня, барон, но в нашей работе нель­зя жить иллюзиями и надеждами. Уверены ли вы в этом?

— Вы же слышали, сэр...

— Сэр Робинс,— подсказал англичанин. — Те­перь я могу вам назвать, свое подлинное имя.

— Вы же слышали, сэр Робинс, этот Кудряшев всегда советуется со мной, в гости ходит ко мне...

— Очень хорошо... Вам легче будет работать, ес­ли вы будете чаще пить с этим чекистом вино... Я уезжаю... Да, я должен уехать, — ответил Робине на немой вопрос Фишера. — Я благодарю вас за все, что вы сделали для нашего общего дела.

Часовщик сел на стул, брезгливо отодвинул с края тарелки.

— Ваша честная работа будет отмечена. Я, Стафорд Робине, обещаю вам, что шеф германской раз­ведки господин Николаи не позже чем через две не­дели будет самым подробным образом информирован о той помощи, которую вы нам оказали. Возможно, мы с вами еще встретимся и, может быть, еще до войны с Россией. Да, я уверен, что ошибка истории не повторится и в будущей войне наши страны будут не противниками, а боевыми друзьями. Теперь у нас один общий противник — большевизм. Мы уничтожим Советы и разделим эти обширные земли, населенные варварами. И я надеюсь, — Робине улыбнулся, — я надеюсь, что недалек час, когда барон Пфеффер, — я могу вас называть так один на один? — получит во владение обширные поместья там, где он с такой храбростью выполняет сейчас свой долг представите­ля западной цивилизации... Вы не будете любезны угостить меня стаканом вина? Я хотел бы на проща­ние выпить с вами по стакану «Алигате».

Пфеффер достал из буфета чистые стаканы и на­полнил их вином.

— Благодарю!.. За ваше счастье, барон! За наших общих друзей — генерала Макса Гофмана и Сиднея Джорджа Рейли.

Робинс торжественно поднял стакан и осушил его маленькими глотками.

— Ваш Люстдорф, барон, райское местечко, и мы с Рейли обязательно приедем к вам в гости на виноградный сезон.

— Я буду рад приветствовать вас, — ответил Пфеффер. — Я надеюсь, что тогда приедет и генерал.

— Он мудрейший человек.

Робинс оживился, взглянув на часы.

— Только в голове мудреца мог родиться заме­чательный план крестового похода на большевизм: Англия, Франция, Германия и Италия сметут крас­ную заразу.

— Вы верите в реальность этого союза? — спро­сил Пфеффер.

— Если бы я не верил, если в него не верил и ваш шеф — полковник Николаи, тогда бы мы не си­дели сейчас вместе. Как говорит Рейли, это настоль­ко необходимо, что это должно быть... Во имя этого мы идем с вами на подвиг. И мой совет вам, барон, только совет: создавайте законспирированные группы верных людей во всех ваших колониях в Одесской губернии. Старайтесь проникать во все звенья совет­ского аппарата, еще больше войти в доверие к боль­шевикам. Это ключ к победе, ключ от ваших буду­щих поместий... И пока не предпринимайте никаких активных действий. Никаких!..

Выйдя из дома Фишера, друзья Кудряшева, гром­ко распевая, дошли до переулка. Остановились.

— Будем ждать товарища Репьева, — прошептал Кудряшев. — В случае чего, брать их без шума — и сразу в машину. Теперь по местам.

Снег валил густыми хлопьями, и на улице по­светлело от него.

Недавние гости вернулись обратно к темному до­мику, окружили его со всех сторон. Кудряшев стал у крыльца веранды за стволом тополя. «Неужели мы ошиблись и зря затеяли весь спектакль?.. Как же то­гда выпутается Репьев?..»

А Макар Фаддеевич лежал в это время в комнате немца под кроватью, сжимая в руке наган и, чтобы, лучше слышать, осторожно подтянулся на локтях и прислонился ухом к свешивающемуся с кровати одеялу.

Все получилось, как придумал Никитин: пока не­мец ходил за вином, Репьев, нарочно задержавшийся вместе с двумя товарищами в сенях, быстро про­скользнул в комнату и спрятался под кроватью.

Вот когда пригодилось знание языков! Правда, англичанин и немец говорили очень тихо и Макар Фаддеевич не все понимал, но из обрывков фраз ему стала ясна картина вражеского плана. Ну, на этот-то раз им уже не уйти! Для этого стоило пролежать под кроватью и не два часа.