Чтение онлайн

«Боже, он правда ревнует», – подумал Третьяковский, глядя на это изнеженное лицо с распахнутыми настежь обиженными глазами. Алексей I Комнин боялся, что его отравит собственная жена, поэтому не отходил от нее ни на шаг. По крайней мере, так было написано в Википедии.

– Отстань. – Клеопатра отбивалась от его объятий.

– Конечно, я приду, – дипломатично улыбнулся Герман и отошел подальше, к трем в костюмах.

– Скажите, вы очень переживаете после увольнения?

Один из них, прилипчивый и маленький, похожий на вертлявого подростка, не моргая уставился на Германа.

– Нет. Совершенно не переживаю. У меня сейчас другая цель.

– А как вы представляете себе полет? – задал вопрос второй, с седоватой щетиной и смеющимися карими глазами.

– Про полет позднее, – остановил его Магнитский.

– Какую настройку вы себе даете? – допытывался третий, худой и серьезный, с правильным черепом, хищным носом и белой кожей, какая бывает у животных, которым не хватает солнечного света, живущих, к примеру, на большой глубине, – как вы ее формулируете?

– Ну, что я должен реализовать задачу.

– Какую задачу?

– Долететь до Сириуса. – Герман с надеждой посмотрел на Петра, но тот на сей раз молчал. – Или до другой звезды. Узнать, какие запасы полезных ископаемых она содержит.

– Мне рассказали, что скафандр будет присоединен к чакрам, – прододолжал допрос лысый, холодно поглядывая на него из-за очков. – Как вы себе это представляете?

– Господа, – наконец остановил их Петр. – Задавайте вопросы корректно.

– Возьмешь меня с собой? – поскреблась в скафандр где-то сзади Ангелина.

– Конечно, возьму.

– Молодец, – шепнул ему Петр откуда-то сбоку. – Отлично все прошло.

Это было хорошо знакомое чувство из прошлого.

Мир крутился перед Германом, как плафон, расписанный отцом, – по стенам двигались наивные фигурки рыцаря, прекрасной дамы, короля и монаха. Они были ненастоящими, плоскими, но какое теперь это имело значение – довольно и того, что они обслуживали его собственный набиравший стремительность сюжет.

– Мне нужно снять это, – пролепетал Пророк, чувствуя, что теряет сознание.

– Что значит оздоровительные мероприятия на Гоа? – Они сели в Maserati, чтобы ехать обратно. – Ты мне про это вообще ничего не рассказывал.

У Третьяковского от выпитого по-прежнему немного кружилась голова. Ненавистный скафандр лежал на заднем сиденье. Уже стемнело. Старец в цилиндре и сельджук, одетый на сей раз в японский халат, похожий на тот, что носят гейши, раскрывали перед ними створки украшенных императорскими вензелями ворот. Maserati зарычала, стартанула и выскочила на волю.

– А что? Ты против?

– Нет, просто можно было меня предупредить.

– Ты же ни разу там не был, – лукаво улыбался снова всем довольный Петр.

– Не был.

– Ну, вот и отлично. Перед полетом придешь в норму.

– А что с полетом? Они об этом ни слова не сказали.

– Чего говорить, когда все договорено. Успокойся, Герман. Отлично прошло. – Он вытащил из внутреннего кармана своего дорогого приталенного кожаного пальто со стоячим воротником в стиле Хэмфри Богарта сигариллы Cafe Creme. – Будешь? Сегодня можно.

Герман хмыкнул и взял. Магнитский дал ему прикурить от мягко звякнувшей золотой Zippo.

– А что это была за девушка в костюме дракона? – спросил Пророк, затягиваясь. – Куда она потом делась?

Петр пожал плечами.

– Я ее не знаю. Знакомая магистра. Мало ли у него знакомых.

– А Клеопатра?

– Жена.

– Публичный дом какой-то.

– Да, он любит женщин.

– И девочка?

– Не настолько. – Богарт улыбнулся. – Девочка – его дочь. Он в ней души не чает. Надеется, что она когда-нибудь напишет «Сергиаду», его жизнеописание с элементами панегирика.

Они выехали из Upper Villagе, свернули на знакомое Герману Симферопольское шоссе. Обычно в этот предзакатный час на него наваливалась мохнатая удушливая тоска, но сегодня роскошный вечер искрился лучиками фонарей, празднично переливался рыжевато-зеленоватыми агатовыми оттенками, бензиновые масла связывались в тонкие сочетания, оттенявшие похолодевший студенистый воздух, как плесень оттеняет сыр.

Герман думал, что, в принципе, не против поездки на Гоа. Столько всего слышал об этом месте. «Все уже перебывали», – сама собой сложилась фраза, словно ему надо было перед кем-то оправдаться. Перед кем же?

Ответ пришел сам собой. Катрин должна была по приезде узнать, что пока она там развлекалась со своим французом, он потерял работу, безвылазно сидел дома, чуть не сошел с ума, едва не покончил с собой… Она должна была понять, как он страдал, и ужаснуться собственной жестокости. Поездка на Гоа смешивала все карты, но с другой стороны – это могло выглядеть и как жест отчаяния. Человек, который едет в солнечный край один, погружается в еще больший ад одиночества. Но достаточно ли тонка Катрин, чтобы это осознать? Наверняка подумает, что он поехал развлечься и завести любовницу.

– Ну и как там? – спросил Герман у человека, похоже, действительно становившегося его другом.

– Где?

– На Гоа.

– Ой, замечательно, Герман. Похоже знаешь на что? На компьютерную игру, в которой ты можешь полностью сменить роль. Стать кем хочешь. Переодеться на местным рынке в какого-нибудь… бедуина, не знаю, в кочевника. Никто никогда не поймет, что у тебя куча денег. Или наоборот. Голову выгружает полностью.

В машине вдруг заиграла индийская музыка.

– Открой сознание. И наслаждайся жизнью.