Чтение онлайн

– Ничего… – Устюжанин закашлялся. – Жив…

– Спасибо. – Никита подал ему руку и помог встать. – Если бы не ты, болтался бы сейчас за хвостом самолета мой окоченевший труп на веревочке, как дерьмо в проруби.

– Да не за что, – слабо отмахнулся Устюжанин. – Вижу, бредешь за машиной как завороженный, ну я и дернул за страховку… Тебе, видно, с парашютом прыгать не доводилось?

– Приходилось, – честно признался Никита, – Но не с такой высоты.

– С такой высоты не прыгают, – согласился командир корабля. Он отдышался и вдруг крепко, с чувством пожал руку Никите. – Тебе спасибо. Как ты только догадался, что нам такую подлянку устроят?

Полынов промолчал. Не заслужил он благодарности. Не будь его на борту самолета, никто бы его взрывать и не подумал. Впрочем, в этом случае и рейса такого не было бы.

Когда Устюжанин ушел в пилотскую кабину, Никита поднялся по лесенке трейлера, провернул ключ в замочной скважине и вошел в жилой отсек. Ребята сидели за столом молча, злые как черти.

– Между прочим, начальник, – процедил Олег, непримиримо глядя ему в глаза, – у нас за такие дела, как запирать людей на замок, морду бьют.

Он раздраженно похлопал себя по карманам, достал пачку сигарет.

– А вот это – отставить! – сипло гаркнул Полынов, но тут же смягчил тон и криво усмехнулся. – Нет, морду ты мне можешь попытаться набить, но курить не советую.

– А что случилось? – недоуменно спросил Володя.

– Бак с бензином в «уазике» от разрежения потек, – устало вздохнул Полынов и сел на кровать. Врать ему было не занимать – целый курс обучения в спецшколе по придумыванию на ходу правдоподобных «сказок» прошел. – Бензин по полу растекся, под обшивку проникать стал. А там электропроводка. Еще немного – и быть пожару. Пришлось машину на парашюте десантировать.

– Серьезно? – недоверчиво уставился на Никиту Володя.

Ничего не говоря, Олег сорвался с места и выглянул в дверь.

– Ну ни фига себе… – присвистнул он оттуда.

– Ладно, – благодушно махнул рукой Никита. – Предлагаю мировую. Наливай, Олег. Только мне чуть-чуть, все-таки печень еще пошаливает.

Он глянул на Фокину. Леночка сидела молча и смотрела на него во все глаза. Как на героя.

«С чего бы это она так? – удивился Никита. – Уж героев она среди спасателей на местах чрезвычайных происшествий навидалась предостаточно. Для нее такое поведение мужчин – будни. Или, может, в данном случае я для нее какой-нибудь особенный герой?» Приятное тепло проникло в сердце.

– Никита, у вас сосуды в глазах полопались, – сказала Леночка и в момент разрушила идиллически-романтическую картину, начавшуюся было формироваться в голове Полынова. – Давайте, я вам их альбуцидом закапаю.

Степь затянуло мглистой пеленой пожарища, и карантинная зона с высоты тысячи метров напоминала собой громадную заплату с обожженными краями на теле планеты. Гореть в пустынной, голой, как лунная поверхность, степи было нечему, но горела сама земля, обильно орошаемая из огнеметов, чьи огненные языки короткими вспышками прорезали то здесь, то там медленно вспухающие в безветрии клубы дыма.

Но не только этим отличалась оцепленная территория от снимков из космоса недельной давности – в просветах дымной пелены на переднем крае выжженной земли просматривалась вторая линия окопов, сузившая зону метров на пятьсот, а у поселка Пионер-5 линия окопов даже подошла вплотную к околице.

Панорама ошеломляла своей грандиозностью, а скрупулезная обстоятельность, с которой проводилась стерилизация голой земли, невольно наводила на недоуменные размышления: откуда у нищей, по нынешним временам, армии взялись миллиарды рублей на проведение подобных «учений» и какой такой «джинн» просочился в степь из подземелья заброшенной военной базы, если против него применяют столь крупномасштабные и радикальные меры, не считаясь ни с затратами, ни со средствами? Именно от этой мысли в сердце закрадывалась леденящая жуть. Ни в какое сравнение с увиденной картиной не шли карантинные меры в Центральной Африке против эпидемии «тофити» – там разве что аэропорт закрыли, а границы – как были «прозрачными», так и остались.

– Мудрят они что-то, ядрен корень! – недовольно поморщился Устюжанин.

– В каком смысле? – тихо спросил Полынов. На время посадки он пришел в пилотскую кабину, чтобы с высоты осмотреть место предстоящей работы.

– В самом прямом… – Устюжанин вздохнул. – На второй круг заходим, а они все никак не определятся, где нам лучше приземлиться. Будто не ждали нас.

– Может, без их координат сядем? – предложил штурман. – За пределами зоны оцепления степь плоская, как стол. И ветра внизу нет. Садись где хочу.

Лучше не придумаешь. Почти как в Афгане.

– Продолжай запрашивать, – буркнул командир корабля. – И забудь о своих «подвигах» в Афганистане. Авось не во вражеском тылу, чтобы лихачить.

– Есть координаты! – крикнул радист.

Штурман придавил плечом шлемофон к уху и начал наносить отметки на карту.

– Вот здесь, – протянул он планшет Устюжанину.

Полынов заглянул через плечо командира корабля на карту. Место посадки находилось далеко не только от карантинной зоны, но и километрах в пяти-шести от командного пункта учений.

– Что это они нас к черту на кулички запроваживают? – недоуменно впился глазами в планшет Устюжанин. – Ладно, выбирать не приходится. Заходим на посадку!

– Тимофеич, – тихо спросил Полынов, наклонившись к уху командира корабля, – как у тебя с горючим?

– В смысле? – вскинул тот брови.

– Дозаправляться на обратную дорогу надо?

– У армии дозаправишься… – скривил губы Устюжанин. – Хватит с избытком.

– Тогда не глуши турбины. Как мы выгрузимся, сразу взлетай. Ясно?

Устюжанин повернул к Никите лицо и внимательно посмотрел ему в глаза. Будто ища подтверждение своим догадкам.

– Понял, – хмуро кивнул он.

– Вот и хорошо. А мы постараемся выгрузиться как можно скорее.

Никита на прощание сжал ладонью плечо командира и быстро покинул пилотскую кабину.

Чем дальше, тем больше не нравилась Полынову «командировка» в Каменную степь. Откровенно настораживал и даже пугал своей непредсказуемостью тот непрофессионализх с которым он столкнулся в лице полковника Федорчука, хотя на совещании у министра обороны полковник произвел впечатление матерого оперативника. То ли в ФСБ утратили годами нарабатываемые КГБ навыки, то ли где-то «в верхах» некто, имевший самое непосредственное отношение к точке «Минус», запаниковал и, пустившись во все тяжкие, самолично с дубовой прямотой планировал «зачистку» оперативного поля. Впрочем, если рассматривать второй вариант поглубже, можно предположить, что как раз в ФСБ об акциях против Полынова знают единицы, и контрразведчики-профи к ним не привлечены. А «писарчуков» и «секретчиков», не имеющих представления об оперативной работе и тонкостях диверсионных актов, там предостаточно.