Карантин
Шрифт:
– Что-то ты, Никита Артемович, бледен, будто с креста тебя сняли, – неожиданно сказал Алексей. – И блевал среди ночи… Водка у приятелей-торговцев несвежей оказалась?
– Это у меня реакция такая на непредвиденные обстоятельства, – поморщился Никита. – Как у новобранца перед первым боем понос начинается, так я перед очередной потасовкой блюю в свое удовольствие. Настраиваться на драку весьма помогает. Рекомендую перенять опыт.
– А если серьезно?
– А на серьезно в твоей аптечке лекарств от моей болезни нет. И кончим разговор, – отрезал Полынов. – Сколько до магистральной трассы осталось?
– С полчаса.
Никита кивнул и мрачно вперился в летящую под колеса бесконечную ленту шоссе. Ни одной машины на нем не было, будто вымерло все. Глухомань…
– Может, и успеем, – задумчиво пробормотал он.
Но они не успели. Лишь только краешек солнца показался над горизонтом, как в зеркальце заднего обзора Никита заметил в небе серебристую искорку вертолета. Мельтеша отблесками винта, точка вертолета пересекла шоссе и, заложив крутой вираж, устремилась в погоню за «Жигулями», заходя со стороны всходящего солнца. То ли скончался Серега, то ли плевать было генералу Потапову на пару с полковником Федорчуком на жизнь своего спецназовца – им гораздо важнее исключить утечку информации с полигона липовых учений.
– «Вертушке» в бой не вступать, – ожила опять рация. Видимо, в штабе операции поняли, что радиомолчание сейчас больше на руку уходящим «тихушникам». – Обгоните машину, высадите впереди десант. Группе захвата в случае боя стрелять на поражение!
– Эх… – вздохнул Алексей и сбросил скорость. – Еще пятнадцать минут, и ушли бы… Дай автомат.
Никита сунул ему на колени свой «Калашников», а сам нырнул через спинку на заднее сиденье.
«Ми-24» шел над самыми верхушками деревьев пришоссейной лесопосадки, и его корпус вырастал в размерах на глазах. Уже стал виден ствол крупнокалиберного пулемета, и утешало лишь то, что ракеты в оснащении боевого вертолета отсутствовали. Впрочем, утешение было весьма сомнительным. Если вертолет высадит десант впереди «Жигулей», а сам перережет пулеметным огнем отступление, то из такой «мышеловки» Никите с Алексеем не выбраться.
– Жми на полную катушку! – крикнул Никита. – Попробую забросить наживку – если клюнут, будем жить!
Прикладом автомата Полынов разбил заднее стекло и дал очередь в небо. Не целясь, в белый свет как в копеечку. Был всего один шанс на сто, что командир группы захвата, увидев в азарте погони, что «дичь» вооружена только автоматами и начинает терять самоконтроль, беспорядочно отстреливаясь, изменит первоначальный план и попытается атаковать «Жигули» с воздуха. Что такое автомат против брони боевого вертолета?
И простенькая уловка сработала. Видно, здорово задел Никита спецназ за живое, взорвав вездеход.
«Ми-24» чуть отклонился в сторону, словно собираясь выполнить первоначально запланированный маневр с высадкой десанта впереди «Жигулей», но тут же вернулся на прежний курс и стал догонять автомобиль.
Прекрасно сознавая, что его уже видят с вертолета, Никита изобразил на лице зверскую непоколебимость умереть, но не сдаться, и снова пустил в воздух длинную автоматную очередь. Вертолет надвигался с неумолимостью рока, заходя на «Жигули» с левой стороны. Тридцать метров.., двадцать…
И в тот момент, когда стала открываться боковая дверца, чтобы дать возможность десантникам из автоматов расстрелять машину, Полынов швырнул «Калашникова» на пол и схватил гранатомет.
– Целься в винт! – крикнул Алексей.
– Поучи мою бабушку! – рявкнул Никита в унисон с гранатометом.
Он еще успел увидеть изумленное лицо высунувшегося в дверцу вертолета десантника, как дымный шлейф гранаты соприкоснулся с мельтешащим веером винта, и грохнул ослепительный взрыв. Взрывной волной «Жигули» подбросило, чуть развернуло, но Алексей быстро выровнял движение. Со свистом над крышей пронеслась лопасть винта, ударилась об асфальт и, спружинив, улетела в придорожные кусты.
Некоторое время горящие обломки вертолета по инерции продолжали двигаться вслед за «Жигулями», но затем, потеряв скорость, стали замедленно падать на шоссе.
Полынов отвернулся. Удовлетворения от неожиданно легкой победы он почему-то не испытывал.
Наоборот, к горлу подступила горечь желчи, но в этот раз это была не реакция желудка. На душе было тошно. Он-то понимает, ради чего рискует своей жизнью, и громадные гонорары Веретенова здесь ни при чем. А вот спецназовцы генерала Потапова за что свои головы сложили? Дерьмовая у них служба: ни смысла своей деятельности не понимают, ни нормальной зарплаты не имеют. Ну а «премиальные» на вечеринку в кафе «Минутка» – это так, гроши с барского плеча, чтобы подчиненные мозги водкой задурили и ни о чем не думали, поскольку завтра последует приказ, и изволь умирать. Повзводно, поротно и так далее…
– Отлично сработал! Как по писаному, – похвалил Алексей. – Я уж было тризну по нам заказывать собрался…
– – За дорогой следи, – мрачно оборвал его Полынов. – А то по другому поводу придется в церкви свечку ставить.
Оценка Алексеем его действий царапнула душу. Не на учебном полигоне он «завалил» вертолет…
Еще не осознав до конца возникшее в голове решение, Никита раскрыл сумку и принялся перебирать вещи. Выложил на сиденье сотовый телефон, санитарный пакет с использованными тампонами бросил на пол, туда же последовал сверток с объедками вчерашнего ужина…
– Что ты делаешь? – поинтересовался Алексей, с недоумением поглядывая на напарника в зеркальце.
– С оружием как поступим? – вместо ответа спросил Полынов. – В джип заберем?
– Да ты что? – изумился Алексей. – А если нас на трассе остановят и обыщут? В «Жигулях» бросим и подорвем.
Никита нехорошо оскалился.
– Это ты нормально придумал, – процедил он. – Только на автоматах и гранатомете имеются заводские номера. Знаешь, за кем по номерам оружие числится? Мента из Каменки решил генералу Потапову сдать?
Лицо у Алексея перекосилось и потемнело. Упустил он из виду столь очевидную улику. Не удивительно, до сих пор в акциях они использовали «чистое» оружие и о таких мелочах, как заводские номера, не задумывались.
– Сам понимаешь, что без потерь у нас не бывает, – угрюмо проговорил он. – Да и не наш он… Слякоть…
И вдруг Алексей разразился отборной бранью. На трусливого мента из Каменки, на генерала Потапова, на сложившиеся обстоятельства, на себя самого и, наконец, на весь белый свет.