Чтение онлайн

Полынов как-то сразу поверил в ее искренность.

В голове на мгновение мелькнула похабная мысль:

«Это же от кого ты родить хочешь – неужто от мужамаразматика?» – но он задавил ее. Ни к месту и ни ко времени язвить.

– Тем не менее методики существуют, – сказал он. – А значит, ими кто-то рано или поздно воспользуется.

– Существуют, – согласилась Петрищева, – но никто ими не воспользуется. Сейчас они находятся в бункере законсервированной базы. Когда зона карантина приблизится к территории базы, ее подземелья вначале будут залиты напалмом, а затем все дырки забетонированы. А до того туда никто не сунется. Побоятся.

– Ну да! – скривил губы Полынов. – Пошлют обыкновенного исполнителя типа меня или тебя в скафандре высшей защиты, он-то всю документацию и вынесет.

– Не пошлют, – отрезала Лиля. – «Болезнью Лаврика» можно заразиться даже от праха инфицированных. Потому никто не рискнет притронуться к документам.

Полынов на секунду задумался. Вроде бы все верно, но что-то в доводах Петрищевой было не так. Существовала какая-то лазейка воспользоваться документами, но вычислить ее Никита не мог. Мешала навязчивая картинка, запечатленная на сетчатке глаз, когда свет в лаборатории мигнул и она на мгновение осветилась вспышкой молнии через полосы жалюзи.

Лаборатория в черно-белую полоску что-то ему напоминала, и решение вопроса, что именно, почему-то казалось первоочередным. Внезапно он вспомнил, на что были похожи черно-белые полосы, и чуть не расхохотался от нелепого сопоставления. Еще в детстве он видел мультфильм о Чиполлино, где все персонажи, попав в тюрьму, расхаживали по ней в такой вот полосатой одежде. Ни хрена себе ассоциации! И, главное, приходят на ум в самый «подходящий» момент.

Никита подавил улыбку и внимательно оглядел лабораторию. Грохот водопада по крыше вагончика мешал сосредоточиться, сбивал с мысли. Но Полынов вновь почувствовал, что в лаборатории что-то не так. Неспроста ему тюрьма «в полоску» привиделась.

К тому же Петрищева уж больно легко ему все данные будто на тарелочке выложила. Причем информацию, отнюдь не похожую на «липу».

Он перевел взгляд на стол. Несмотря на мигнувший свет, компьютер продолжал работать и текст с экрана не сбросил.

– Что ты хранишь в его памяти? – кивнул Полынов на компьютер.

– То, что я рассказала, – опять с неестественной покладистостью ответила Лилечка. – Плюс результаты анализов биологических объектов из разных точек карантинной зоны.

– Не возражаешь, если перепишу? – спросил Никита, для убедительности просьбы поигрывая в руке пистолетом.

– Не возражаю, – Петрищева усмехнулась. – Только оружием не балуйся. Говорят, оно само иногда стреляет.

Никита не ответил на колкость. Следя за Петрищевой краешком глаза, он просмотрел информацию на компьютере, выбрал интересующие его файлы, заархивировал. Получилось на одну дискету, но он, для верности, записал две, продублировав их.

– Вот и все, – сказал он, пряча дискеты в карман. – Засиделся я у тебя в гостях, пора и честь знать.

Он встал.

– Свидетеля, как у вас принято, убирать будешь? – тихо спросила Петрищева.

Полынов насторожился. Страха в голосе Лилечки почему-то не было. А положен вроде бы – знала она, как он покуролесил в Каменке. Резон в вопросе Петрищевой был, однако «зачистка» свидетеля в данном случае не имела смысла. В ФСБ давно вычислили его личность, а «пачкать» руки Полынов не любил даже в случае крайней необходимости.

– Нет, не буду, – покачал он головой. – Не такой уж я и кровожадный, как кажусь на первый взгляд. А вот связать на всякий случай – свяжу. Не хочу, чтобы ты шум-гам в штабе раньше времени подняла. Мне далеко до безопасного места топать… Пересядь-ка на мое место, – приказал он, делая шаг в сторону.

Он впервые повернулся спиной ко входу и тут же шестым чувством понял, что совершил громадную глупость. Но исправить ее не успел.

– Замри! И стой, как стоишь! – раздался за спиной знакомый повелительный голос. – Не вздумай дергаться – дырка в башке будет.

– Тебе же рекомендовали не соваться в Каменную степь. Видишь, к чему это привело? – бесстрастно пожурил до боли знакомый голос и приказал:

– Медленно разожми пальцы и урони пистолет на пол.

– Зачем? – спокойно возразил Полынов. Он лихорадочно пытался вспомнить, кому принадлежит голос за его спиной. – Ты держишь на мушке меня, а я – Петрищеву. По-моему, патовая ситуация.

Вспомнил! Липовому лейтенанту милиции, который в Москве пытался ворваться в его новую квартиру и проверить прописку. Как его там… Кажется, Стародуб Николай Фомич…

– Никита Артемович, ты же умный человек, – насмешливо заметил Стародуб. – К чему тебе ее труп?

Петрищева сжалась на табурете, побледнела, перебегая встревоженным взглядом со Стародуба на Полынова.

– Поняла, Лилечка, какова тебе здесь цена? – с горечью произнес Никита. – Похоже, после окончания стерилизации карантинной зоны тебя уберут. Не мне – им свидетели не нужны.

– Кончай базар! – гаркнул лейтенант. – Бросай пистолет. Считаю до трех!

– А ты не боишься, что, продырявив мою голову, пуля рикошетом разнесет вдребезги плексиглас бокса с культурой «болезни Лаврика»? – перехватив инициативу, сказал Никита и перевел ствол своего пистолета на бокс. – Впрочем, это могу сделать и я. Мне терять нечего, а вот тебя свои же тогда живьем сожгут вместе с лабораторией. – Он медленно повернул голову к Стародубу и изобразил на лице ослепительную улыбку. – Так что, Николай Фомич, это тебе надо бросать оружие, а я счет поведу.

Стародуб оторопел. Лицо у него посерело, на лбу выступили бисеринки пота. Видимо, никак не ожидал он такого поворота событий. Еще при первой встрече на пороге своей квартиры в Гольянове Никита отметил туповатость лейтенанта. Что у них там, в ФСБ, кадры перевелись, если Федорчук на захват Полынова этакого желторотого птенца посылает? Или всех добротных «чистильщиков» Никита в вездеходе подорвал? Впрочем, дело-то в Каменной степи «деликатное», мало кто в него посвящен, и, видимо, приходится Федорчуку использовать не тех, кто умней и опытней, а кто под рукой окажется…