Шрифт:
От автора
30 марта 1885 года в приграничной области русские устроили набег на афганцев, названный впоследствии «Мургабская битва», и заняли оазис Панджах. Это поставило Британию и Россию на грань войны.
Прошло несколько лет, и праведник Мулла-Кувалда, более известный как Безумный Мулла, зажег своими призывами огонь религиозного фанатизма по всей границе. Обезумевшие соплеменники сходились к нему тысячами. Понеся огромные потери убитыми и ранеными и оставив позади уничтоженные деревни и погибший урожай, Мулла бежал, а его последователи сдались.
Глава 1
1885 год
— Вон! Я не желаю тебя больше видеть! И нечего строить из себя леди! Ты спесивое ничтожество! Слышишь! Ни-что-жест-во! Посмотрим, как ты проживешь без денег и без моей помощи! Ну а если замерзнешь и умрешь, так тем лучше!
Выкрикивая эти оскорбления, графиня Линдейл, крупная, толстая, краснощекая женщина, вытолкнула за дверь девушку с такой силой, что та перелетела через порог и упала на ступеньку крыльца.
Дверь захлопнулась.
Леди Орисса Фейн так и осталась лежать на пороге, плохо сознавая, что произошло. У нее все еще кружилась голова от затрещин и очень болела рука — сильные, толстые пальцы мачехи оставили на нежной коже синяки.
Ее протащили из гостиной через весь дом, затем по холлу к парадной двери и вытолкнули на улицу.
Орисса уже давно поняла, что сопротивляться не имеет смысла, особенно когда графиня была так пьяна.
К несчастью, ее отцу пришлось прервать службу в Индии, ибо к нему перешел наследственный титул.
Обстоятельства требовали возвращения нового графа в Англию, чтобы уладить вопросы семейного состояния.
По прибытии на родину граф убедился, что от былого богатства остались только жалкие крохи!
Его брат, от которого он унаследовал титул, промотал львиную долю того небольшого капитала, что достался им от отца.
Миссис Смитсон с удивлением обнаружила, что добытый ею почетный титул вовсе не компенсирует стесненность в финансах и недостаток слуг — обстоятельства, в которых они вынуждены были существовать.
Однако она быстро сообразила, что падчерицу можно использовать как даровую служанку.
Для Ориссы жизнь стала кошмаром еще в Индии, когда умерла ее мать. В десятилетнем возрасте девочка оказалась вырвана не только из единственного мира, который знала и любила, но также и из рук своей няни, растившей ее с пеленок.
Домой в Англию ее отослали прежде отца, потому что жена полковника, уезжавшего более ранним рейсом, обещала позаботиться о «бедной крошке, лишившейся матери».
Англия показалась Ориссе страной холодной и темной, где человек никогда не может согреться и где так мало столь желанного солнечного света, того света, который в детских воспоминаниях о прошлом сливался с нежной любовью ее матери.
Ночью в холодной крохотной спальне ей снилась Индия, она слышала и монотонно журчащий говор, и плач малыша, и лай бродячих собак, и скрип колеса колодца.
— Мамочка… мамочка… — плакала она, уткнувшись в подушку.
Убедившись по опыту предыдущего брака, что вино — верное лекарство от всех бед, мачеха старательно поощряла ее отца заливать этим напитком все свои неприятности.
Но никогда раньше мачеха не позволяла себе так обращаться с ней, и уж тем более выгонять ее из собственного дома. Как правило, девушке удавалось ускользнуть наверх в свою спальню, а поскольку, находясь в подпитии, графиня не могла одолеть многочисленных ступенек, Орисса оказывалась в безопасности.
Скандал вспыхнул из-за пустяка.
Любви к своей падчерице графиня никогда не испытывала и постоянно обвиняла Ориссу в том, что девушка «спесива».
Вдова какого-то мелкого чиновника в Индии, она сумела с превосходной ловкостью пленить графа, когда тот возвращался в Англию, отчаянно одинокий после смерти жены. Миссис Смитсон была незнатного происхождения, и знакомство с графом сулило ей прекрасное будущее.
Длительное путешествие предоставило миссис Смитсон прекрасную возможность доказать ему свою заботу и окутать вдовца такой душевной теплотой, которая его в какой-то мере утешила.
Граф Линдейл был по натуре человеком в высшей степени необщительным и, несмотря на то что он чрезвычайно счастливо женился, почти совсем не знал женщин.
Миссис Смитсон, цветущая, соблазнительная и в те времена довольно хорошенькая женщина, сумела снискать расположение графа настолько, что не прошло и трех месяцев после их прибытия в Англию, как она добилась желаемого и стала графиней Линдейл.
Орисса часто спрашивала себя: будь она тогда рядом с отцом на корабле, смогла бы она уберечь его от столь опрометчивого поступка, поступка, обернувшегося катастрофой для всей семьи?
Но когда она подросла и получше узнала свою мачеху, то поняла, как много в той железной решимости и непоколебимого упрямства, и усомнилась, что кто-нибудь, и уж в последнюю очередь она сама, сумел бы спасти ее отца от сетей такой хищницы.
— Ах, если бы только отец мог остаться в полку! — часто сетовала она своему брату.
Даже опьянев, графиня редко упоминала о своем первом браке, но через несколько лет для Ориссы уже прояснилась картина взаимоотношений между мачехой и ее первым мужем, картина, разительно отличавшаяся от той, которую миссис Смитсон так умело нарисовала графу, когда их слезы смешивались на борту корабля, где они вздыхали о своих утратах.
В жаркой Индии, возможно, и было простительно искать утешения в вине, но в Англии подобные злоупотребления лишь приводили к разрушению и здоровья, и характера как графа, так и его новой супруги.
Орисса же страдала больше всех.
И не только потому, что она, в сущности, превратилась в даровую служанку в высоком безобразном доме в Белгравии, но, что самое главное, ей приходилось ежевечерне испытывать стыд не только за своего отца, предававшегося обильным возлияниям, но и за мачеху, буйствующую мегеру.