Карнивора
Шрифт:
— И как ты потом объяснишь это королеве, ди Спаза?
Он отшатнулся и ушел, не сказав больше ни слова.
Потом, много лет спустя, она иногда думала — не было бы лучше, если бы она тогда ничего не сказала? Одна жизнь — стоила всех остальных? И, самое главное, стоила того, чтобы…
Но она знала ответ. Точнее, знала, что бы сказали они оба.
А ведь только это имело значение, верно?
Изульцы всегда нападали на рассвете — да что там, все всегда нападали на рассвете. В полдень же на юге даже сейчас, осенью, стояла такая жара, что никому из аргенцев и в голову не пришло бы выходить на солнце.
Поэтому в полдень военный лагерь, стоявший второй день на излучине Танияры, нападения не ожидал. Река удачно прикрывала их с трех сторон — с четвертой вагенбурга в три ряда должно было хватить, чтобы сдержать быструю атаку легкой изульской кавалерии.
Должно было.
Марика пропустила начало атаки — она настолько привыкла к шуму лагеря, крикам, стуку, ржанию лошадей, громким командам, что не сразу уловила разницу. И только на третий звук рога, надрывный и отчаянный, трубивший тревогу, она подняла голову и оглянулась.
Сначала в поднявшейся вокруг пыли ничего не было видно. А затем из нее внезапно возник всадник в длинной кольчуге и шлеме, обмотанном красным тюрбаном, и быстрым ударом снес голову одному из ополченцев, стороживших Марику. Она не стала ждать, когда он остановит и развернет лошадь. Сработал давно забытый навык, приобретенный в первый год обучения в Кастинии: в любой неприятной ситуации — прячься. Марика пригнулась и стремительным кувырком откатилась под воз. Резкое движение вывело ее из ступора, звук ударил по ушам, и в голове ясно и четко прозвучало: «Харц. Марго. Кло».
Марика зло ударила закованными руками по дну воза. Каких тварей ди Спаза отобрал у нее пьентаж?! Что она теперь без него может сделать?!
Марика еще раз осмотрелась, сколько могла с земли, а память восстанавливала то, что она на самом деле замечала, не отдавая себе в этом отчета. Воз Харца стоял у реки — на этот раз хирург отбрехался от участия в вагенбурге, возможно, из-за того, что с последнего сражения все еще оставались раненые.
«Раненые», — подумала Марика с бессильной яростью. Еще раз глянула — в той стороне, кажется, изульцев еще не было. Она глубоко вздохнула, выкатилась из-под воза, неловко вскочила на ноги, путаясь в полах балахона — и побежала.
Марика, конечно, слегка ошиблась — изульцы были уже везде. Но, во-первых, войско ди Спазы успело оправиться и дать отпор, а во-вторых, до самой реки бой еще не дошел. Дважды Марика чуть не лишилась головы, по чистой случайности не попала под копыта лошади, и одна из стрел — кажется, аргенских — задела ее по плечу, разорвав рукав и полоснув яркой, как свежая кровь, болью. Но Марика не останавливалась.
— Харц! — заорала она, подбегая к знакомому возу, рядом с которым был разбит большой шатер. Сквозь грохот боя Марика не могла расслышать, ответил ли ей кто-нибудь — но пару мгновений спустя Харц вышел из шатра. Вытирая большие красные руки белым полотном, в чистом переднике и убранными под повязку волосами.
Марика мысленно выругалась. В лагере кипел бой, а значит, что собирался делать Харц? Верно. Оперировать.
— Обратно! Быстро! — крикнула она. Хирург наклонил голову и сложил руки на груди.
— Ты чего здесь делаешь?
— Харц — пожалуйста — вернись в шатер!
— А ты останешься — чтобы что? — поднял он кустистую бровь.
Марика закусила губу. Действительно, с этими руками — что она собирается делать?
«Сильный маг может научиться творить магию без помощи пьентажа».
«Где ты это взяла?!»
«В Преданиях старой магии…»
«Забудь».
Марика медленно подняла руки и посмотрела на ладони. Глянула туда, где в облаках пыли шло сражение. Ей показалось, что оно стало еще ближе.
Все еще не опуская рук, Марика попробовало мысленно найти источник силы, которым можно было бы воспользоваться, той силы, которая раньше мощным потоком текла через пьентаж прямо в ладони, наполняя их знанием и уверенностью. Но она понятия не имела, что искать.
Марика зажмурилась.
«Пьентаж — это просто инструмент. Проводник. Амулет с волком…»
Она широко распахнула глаза.
Далеко за рекой Волк вскочил на лапы и вильнул серым хвостом. Он был готов. Давно был готов.
Помоги мне, — подумала Марика — и тут же ощутила, как кольнуло до того мертвые, пустые ладони. В тоже мгновение боль прожгла внутри, наверху живота под ребрами, и она стиснула зубы.
Облака пыли приблизились.
Марика повела кистями рук, собираясь развести их, чтобы ударить заклинанием при первой необходимости — цепь тут же натянулась и наручи врезались в запястья. Марика досадливо дернула их, но тратить на цепи силу, едва теплившуюся в ладонях, она не хотела.
Волк ждал.
«Хорошо, — подумала Марика, криво усмехаясь. — Хорошо — что Дор меня не видит».
Она слегка наклонилась вперед, выставив одну ногу, и скрестила перед собой руки, повернув ладони к лицу.
Из желтой песчаной пыли показались всадники.
Марика раскрыла ладони.
Руки вспыхнули — и показалось, будто изнутри, из живота, вытаскивают канат, тянут и тянут из бесконечности, из темной ледяной пустоты…
Из-за реки потянулся туман, густой, плотный, прохладный и влажный, пахнущий хвоей… Пахнущий Лесом. Он клубился по земле, поднимаясь все выше, оттесняя сухую горячую пыль. Где-то там, на границе тумана и пыли, собиралось все больше всадников, и пятна их ярких тюрбанов вспыхивали в неясном мареве.