Чтение онлайн

Помнится, разговор с Ярдом перед моим уходом из трактира натолкнул меня на мысль, что надо бы придумать более подробную и правдоподобную историю моего здесь бытия, ведь тогда не получилось внятно объяснить старику откуда я, зачем иду на восток и все остальное. По дороге в Гашет мне подумалось, а вдруг попаду в такую ситуацию, где отмолчаться не получится и нужно будет что-то рассказать? И это что-то должно быть правдоподобно, причём настолько, чтобы сильно не солгав, можно было скрыть настоящую историю. Ведь неизвестно, как отнесутся здесь к пришельцу, обладающему непонятными способностями и магомеханическими устройствами.

Именно в пути я сочинил более-менее пристойную байку. Она была проста: жил с отцом на западе, в лесах у Костяных гор. Матери не знал, в людском обществе практически не бывал. Когда отца не стало, пришлось уходить, потому что одному оказалось сложно выживать. Тем более я молод и мне очень не хватало общения. Меч (клинок бастов) стал наследством умершего отца. Откуда он у него был, отец не рассказывал, а я и не спрашивал. Попав в обжитые земли, столкнулся со свинством и невежеством людей, поэтому старался продвигаться по стране незаметно, в основном по лесам. Именно поэтому не попал ни к кому в рабство и не преступил законов. О комбезе и переводчике естественно рассказывать не собирался, поэтому в легенде они не фигурировали, как и Мэр-ро, потому что таких зверей люди не приручали. Они их боялись и убивали, если могли. Шел я на восток, так как знал из рассказа отца, что далеко-далеко есть страна, где нет рабства. Вот и все.

Эту легенду с дополнительными деталями для правдоподобности я и рассказывал дознавателю. Мне конечно не верили на слово и поэтому били, топили, прижигали, заламывали и даже резали. Правда без серьезных увечий. Но очень больно… И я прекрасно понимал, что отступать от легенды нельзя, иначе порежут, прижгут и поломают гораздо сильнее, выясняя истину.

Среди всего ужаса, что творился тут этой ночью, у меня даже вышло получить ценную информацию. Она запомнилась мне на всю жизнь, вместе с той болью, что сопровождала меня каждую секунду. Так я узнал, что являюсь картаком… да и вообще кто такие картаки на самом деле. Есть среди разумных маги, а есть простые смертные, не обладающие силой. Но еще есть небольшая прослойка между ними, так называемые недоразвитые маги — картаки.

Ближе всего по смыслу это слово можно было перевести как инвалид, только в магическом смысле. И из-за своей особенности получалось, что находились картаки между молотом и наковальней. Для магов это были калеки, недоразвитые ублюдки, а у простых людей к ним сложилось отношение, как у русских к ментам, вроде и человек, но в то же время скотина. Если удавалось (главное слово «если»), картаки шли на воинскую службу, потому что там они ценились как сильная боевая единица, ведь кроме мага только они могли сражаться рунным оружием. Но чаще всего их ждало рабство.

Особенность картака в том, что он имеет способность накапливать магическую энергию, как обычный маг, но вот использовать ее — нет, только при помощи костылей-артефактов. А ходячая батарейка, которая будет всегда при тебе, постоянно восполняющая свой резерв — это отличное подспорье для мага. Пусть и есть неодушевленные аналоги «батарейки», но они не умеют так защищать хозяина, как раб, жизнь которого зависит от жизни владельца ошейника.

Для картака у людей существовало три пути: армия и относительно свободная жизнь; рабство у мага и работа охранником-батарейкой; рабство при королевском дворе, где охрана короля комплектовалась из картаков и магов (третий вариант от второго мало чем отличался). Быть свободным гражданином у таких магоинвалидов шансов практически не оставалось. Некоторым богатеям закон не писан, и если им захотелось заиметь «батарейку на ножках», то они ее приобретали, не взирая на твое мнение. Остановить их могла только сильная структура, например такая, как войска.

Почему за картаками велась такая охота? Они были редкостью. Соотношение владеющих силой было примерно таким: тысяча магов на одного картака. Причем среди картаков тоже были какие-то уникальные, еще более редкие кадры, обладающие способностью «берсерк».

А теперь представьте богатых и влиятельных магов. И помашите перед их носом магической редкостью. Что потом произойдет? Вот именно…

Большинство истязаний и побоев мне досталось из-за неверия дознавателя о том, что я не знал про свою способность. Треть досталась за утверждение, что у меня нет хозяина, ведь дознаватель знал местные реалии и был немало удивлен моему заявлению. И остальное мне досталось за клинок бастов и непонятную мне способность, которую дознаватель называл «берсерк». Видимо он имел в виду мое состояние, когда на глаза падала кровавая пелена, а сила начинала бить через край.

Наверно только мое упрямство и непонимание это ли он имеет в виду или нет, позволило мне сохранить такую мою особенность втайне. Похоже, я уникальнейший картак, причем мои мучители даже не подозревали насколько. Хотя нет, вру, подозревали и поэтому допрашивали. Но так и не узнали всей правды…

Затем, после допроса, меня принесли в мою камеру. Этого у меня уже не осталось в памяти. Последнее, что запомнилось — как палач прижигает мне ногу раскаленным железом, а затем спасительная темнота. Видимо организм слишком сильно перенапрягся и не перенес еще одну дозу мучений.

Проснулся я от ощущения ноющей боли. Меня кто-то гладил… или натирал. Когда получилось открыть глаза, то я смог рассмотреть лекаря Жани, который сидел на стульчике возле моего лежака, весь обставленный бутылями и горшочками. Вокруг валялась куча тряпок вымазанных в крови, а на коленях у него находился моток с еще чистыми.

Он отрывал лоскут от этого мотка, смачивал чем-то резко пахнущим, затем макал тряпку в один из горшочков и начинал протирать мое тело. Ощущения от этого были очень неприятными, особенно когда он проходился по порезам или ожогам. От этого я стонал и пытался отползти куда-нибудь подальше. Жани такие попытки пресекал, требуя, чтобы я лежал тихо и не шевелился, пока он не промоет раны и не наложит заживляющую мазь с повязками.

Мне было настолько хреново, что в промежутки, когда он смачивал новую тряпку, я погружался в полудрему и снова просыпался от его прикосновений. Так продолжалось некоторое время, пока измученный организм не перестал чувствовать что-либо вообще, кроме сильного истощения. Только тогда мне удалось снова погрузиться в тяжелый, вязкий полубред-полусон.

Следующее пробуждение произошло, когда мне принесли еду и воду. Лекарь все еще был здесь, готовил мазь и повязки. Он-то и заставил меня поесть и утолить жажду, потому что сам бы я этого сделать не смог, да и не лез мне кусок в горло…. без посторонней помощи.

Затем еще несколько коротких мгновений сна без ощущения боли, после которых пришла пора вставать, иначе наложить повязки было невозможно. К утру я частично стал напоминать мумию, весь в бинтах и «забальзамированный». Теперь лекарь, не спавший всю ночь, обрабатывал чем-то мое лицо, которое украшали синяки, разбитые губы и похоже сломанный нос.

— Терпи, терпи парень. — Причитал он, смазывая очередной синяк. — К вечеру будешь как новый.

— Шутишь, старик? Как я могу быть новым после этого? — Проскрипел я сорванным голосом.