Чтение онлайн

— Нет, я просто опираюсь на здравый смысл, и я — отец ребенка.

— А я — ее мать. Это ничего не значит?

— Да что ты говоришь? А я думал, что ее мать — миссис Монкс, которая живет через дорогу.

— Не передергивай. Неужели ты считаешь, что нашему ребенку не нужно помочь?

— Не считаю! — прорычал Дэн. — Меня совершенно не интересуют мои дети.

— Не издевайся надо мной, Дэн Грей. Я этого не потерплю. У меня столько же прав принимать решения, сколько и у тебя.

— По-моему, ты принимаешь множество решений. Я никогда тебя не останавливаю.

— Поэтому я хочу вернуть Тину к доктору Лайл или к кому-нибудь другому. Я хочу сменить врача, а ты пытаешься меня остановить. Так что не говори, что никогда не останавливаешь.

— Тогда это будет исключение.

— Кто говорит?

— Я.

— Черт бы тебя побрал! — воскликнула она вслед уходящему из комнаты Дэну.

Расстроенная и разгневанная, она не знала, что делать с самой собой. Может, пойти прогуляться, пока Тина не потребовала внимания, которое она не в состоянии ей сейчас уделить. Возможно, длительная прогулка, подъем в гору немного ослабят тревогу и злость. Она пошла наверх сменить обувь и причесаться. Нужно было уйти незаметно для Дэна.

Когда она уже взялась за ручку входной двери, он вышел в холл, на сей раз больше похожий на себя обычного.

— Сядь, — попросил он и, когда они вместе прошли в гостиную, продолжил: — Все не так. Мы оба встревожены и ни в чем не уверены, поэтому и срываемся друг на друга. Мы оба знаем, что это вполне нормально. К сожалению, люди именно так и поступают, когда сходят с ума от тревоги. Мне очень жаль, что так получилось. Прости меня, Салли.

Мгновенно смягчившись, она признала:

— Мне тоже жаль. В последнее время со мной не очень-то легко.

— Я тут вот о чем подумал. Сейчас сентябрь. Давай будем оба справедливыми и практичными. Давай дадим Вандеруотеру время до начала следующего года, а тогда, если мы не увидим никаких изменений к лучшему, обратимся к кому-нибудь другому. Или к доктору Лайл, если ты захочешь, или еще к кому-то. Ну, что скажешь?

— Это все хорошо, если Тина к нему вернется, — с сомнением проговорила Салли.

— Если откажется, тогда мы точно поймем, что он не тот человек. Может, даже с тобой, со мной и с няней она со временем выправится. Давай попробуем?

Все еще терзаемая сомнениями, она тем не менее согласилась. Предложение было достаточно разумным.

— Есть кое-что, отчего я так завелся. Нам с Йеном пришли по почте сообщения, и поэтому нам обоим пришлось ехать в контору в субботу.

— А я гадала, почему ты уехал сегодня утром? Что случилось?

— Это снова Аманда. Вот, я прочту: «Я уже слишком Долго ждала. В марте я сделала тебе предложение, но не получила от тебя никакого ответа, Дэн, кроме отказа, по сути окончательного, а от тебя, Йен, очередную просьбу потерпеть. Что ж, мне кажется, я была очень терпелива. От Клайва я вообще ничего не добилась, кроме того, что он не принимает ничью сторону, а это просто смешно. Я устала ждать ваших иностранных инвесторов, которые могут в конце концов и передумать. И даже если они не передумают, кто скажет, сколько мне еще придется ждать, пока вы уладите все свои внутренние разногласия? Нет, вы должны выкупить мою долю по рыночной стоимости — или я продам свои акции чужому человеку. Я говорила вам об этом, но вы мне не верили. Моя новая юридическая контора в Нью-Йорке советует мне…», и так далее и тому подобное, — закончил Дэн, вытирая вспотевший лоб. — Так что вот еще одна причина, по которой я был на взводе, Салли. Все обострилось, я волнуюсь, плохо соображаю.

— Значит, ты видел Йена. И что теперь?

— Встреча прошла ужасно, — мрачно сказал Дэн. — Мы с ним просто сцепились. На словах, разумеется, но это было ужасно. Ужасно! Он нападал на меня так, словно я его обкрадываю. Просто дело в том, что Йен не в силах отказаться от того предложения. Он так и говорит: «Они сделали предложение, от которого невозможно отказаться». А проще говоря, это алчность. Он никогда в жизни не жаловался на усталость. Всегда любил преодолевать трудности. Теперь же он приходит в уныние из-за забастовки в Южной Америке, которая задерживает доставку продукции, из-за некоторого спада в нашем шоколадном производстве, потому что на рынке появилась новая конкурирующая европейская марка и стоимость производства возросла, и так далее. Так что, если мы продадим лес, мы сможем избавиться и от бизнеса со всеми его головными болями… ну, ты понимаешь, — закончил Дэн.

— По-моему, он отвратителен! — воскликнула Салли, которую отчаяние мужа поразило в самое сердце. — Получить такое наследство и выбросить его, как какой-то мусор!

— Не говоря уже про обязательства перед рабочими и городом.

— Когда возвращается из Франции Оливер?

— Перед самым Рождеством. Друзья пригласили его погостить у них в Альпах. Но его присутствие ничего не изменило бы. Он не хочет участвовать в принятии решения.

В комнате воцарилась печальная тишина. Потом Дэн сказал:

— Съезжу-ка я в больницу, навещу Клайва. Завтра он возвращается домой, так что не вижу большого вреда в том, чтобы рассказать ему о нашей утренней стычке с Йеном, может, он выскажет какое-нибудь мнение. Ему, так или иначе, пора определиться.

Сидевший в постели Клайв был рад увидеть Дэна.

— Я думал, ты ходишь взад-вперед по коридору, готовясь к возвращению домой.

— Нет, я отдыхаю.

— Понятно. Тебе здорово досталось от пневмонии.

— Это точно. У тебя такого никогда не было?

— Пока нет.

— Ты доживешь до ста лет. Ты образец здоровья, как они это называют, Дэн.

И это было правдой. Светловолосый, розовощекий, высокий и мускулистый, Дэн являл собой образец мужчины, подумал Клайв. И однако же превосходство Дэна никогда не вызывало в нем протеста. В Дэне было столько благородства, что никому в голову не приходило питать к нему ничего, кроме добрых чувств. Но сейчас в глазах Дэна промелькнуло выражение, заставившее Клайва спросить:

— Что-то случилось?

— Нет. А что? Я просто приехал навестить тебя.

Клайв прищурился:

— Тебя что-то расстроило. У тебя это на лице написано.

— А ты проницательный, — улыбнулся Дэн. — Да, мы с Йеном разругались сегодня утром. Все те же дела, связанные с консорциумом и моей непростой сестрицей. Аманда прислала письмо. Или, вернее, следует сказать ультиматум. Я бы не приехал к тебе сегодня с этой проблемой, если бы не знал, что завтра ты выписываешься.