«Каскад» начинает прорыв
Шрифт:
Казалось, этому не будет конца. Чтобы не слышать адской какофонии, амир забился в тесный угол в камнях и зажал руками уши. Ужас коварной змеей заполз в душу Абу-Валида, сжав сердце ледяными пальцами…
Он не знал, сколько времени длился этот кровавый байрам. Чувство времени в нем притупилось настолько, что он впервые понял и ощутил вечность. Но, хвала Аллаху, израсходовав боезапас, вертолеты наконец ушли.
Весь запорошенный каменной пылью, посеченный острыми осколками камня, оглохший и отупевший, амир выбрался из камней, понимая, что должен немедленно что-то сделать, предпринять, но вид растерзанных тел его собратьев, устилавших горящие камни, снова выбил его из колеи. Он упал на колени, склонил голову к земле и приказал охране:
– Все уйдите!
Настороженно озираясь по сторонам, телохранители отошли, оставив амира одного.
– Аллахумма инни аузу бика мин азаби-ль-кабри (о Аллах, поистине, я прибегаю к Тебе от мучений могилы), – горячо зашептал Абу-Валид. – Бисми-Лляхи-Ррахмани-Ррахим Альхамду ли-Лляхи рабби-ль-алямин (с именем Аллаха милостивым, милосердным, хвала Аллаху, Господу миров)…
Закончив молитву, амир тяжело поднялся на ноги.
– Реза! – подозвал он ближайшего к себе телохранителя. – Идите с Эски к лесу и соберите всех наших моджахедов. Место сбора вот здесь – в русле. Поторопитесь!
Более часа ушло на то, чтобы отыскать забившихся в складки местности, в воронки от ракет, в уцелевший на берегу кустарник полуоглохших, потерявшихся в огненном аду моджахедов и привести их в русло ручья.
Абу-аль-Валид осмотрел свое войско и понял, что нужно еще не менее часа, чтобы эти люди, уже побывавшие в лапах смерти и волею Аллаха от нее спасшиеся, пришли в нормальное человеческое состояние. Он приказал амирам групп пересчитать моджахедов и доложить ему о потерях. Через двадцать минут араб узнал, что отряд потерял пятьдесят пять человек. Опытный амир понимал, что некоторых моджахеддинов просто не нашли: так хорошо они спрятали свои тела от губительного огня. Но, даже если к вечеру объявится еще десяток выживших, потери были слишком велики для одного боя. А ведь были еще и раненые… От бешенства амир заскрежетал зубами и приказал выставить охранение и всем отдыхать.
В тенистый угол, вымытый ручьем и укрытый густо нависшим над берегом кустарником, сносили раненых. Абу-Валид прошел туда и насчитал двадцать восемь человек с ранениями различной степени тяжести. Два доктора отряда валились с ног от усталости, не успевая обрабатывать раны.
– Реза! – сказал он неотступно следовавшему за ним телохранителю. – Пришли в помощь табибам пятерых моджахедов, которые давно воюют и умеют оказывать первую помощь при ранениях. Хотя бы делать перевязки.
Реза кивнул головой и ушел к основным силам отряда.
Абу-аль-Валид сел на камень и прикрыл усталые глаза, видевшие сегодня ад…
Глава 12
02 апреля 2000 г. Около 16 часов.
Лес в километре от ручья
Разведчики лежали на земле, с трудом приходя в себя после этого немыслимого бега. Дым горящих деревьев и кустарника стелился низко по земле, заставляя их кашлять и чихать, но сил, чтобы подняться, не было.
Седой вдруг услышал потрескивание сучьев под чьими-то ногами и вскочил, направив ствол автомата в сторону ручья.
Из плотной завесы дыма показались две фигуры, которые шли, обнявшись, явно помогая друг другу. Он с трудом узнал в этих закопченных людях в ободранной одежде капитана Даудова и… плененного Ирбайхана.
– Эй, не стреляй! – увидев его, закричал Ирбайхан. – Я веду вашего капитана!
Они доковыляли, шатаясь, до группы и рухнули на землю.
Тяжело дыша и сплевывая вязкую слюну, Ирбайхан доложил:
– Капитан со своими аппаратами за спиной начал отставать от вас, и я подхватил его. Но в дыму мы потерялись. А ты обманул меня! – Его вытянутый палец обличающее вонзился в пространство, указывая на Седого. – Если бы капитан не обрезал мои путы, от меня осталась бы сейчас только обгорелая головешка…
– Прости, Ирбайхан! – Седой опустил оружие и прижал руку к груди. – Я действительно забыл о тебе.
– Ладно, – отвернулся Ирбайхан, пряча покрасневшие глаза. – Я все понимаю, тебе своих нужно было спасать. А я что? Пленный… Почти не человек…
– Помолчи, Ирбайхан! – Капитан наконец отдышался. – Плохие новости, командир… Я прослушал на ходу переговоры Абу-Валида с Ширвани. Араб требует, чтобы отряд вышел из лагеря нам наперерез. Ширвани отправил двести человек.
– Сколько?! – Седой не поверил своим ушам.
– Двести! Араб сказал, что мы от них в пяти с половиной километрах. А это значит, что через час с небольшим они будут здесь.
Седой выдернул карту и стал искать безопасный маршрут отхода.
– Стас! – подозвал он прапорщика Шульгина. – Вот здесь просека, видишь? Мы выйдем к просеке и пойдем, параллельно ей, к вырубке. Я не думаю, что они будут нас искать на практически открытом месте… Ты и Кум пойдете в прикрытии. Сколько у тебя патронов к «Взломщику»?
– Штук тридцать осталось, – ответил Стас. – Но магазинов нам сбросили всего два.
– Если все же наткнетесь на «духов», расстреляешь оба; Кум выпустит только одну ленту, и сразу отходите. В затяжной бой не ввязывайтесь.
– Я понял, командир, – и Стас пошел искать в дыму Кума.
– Группа, подъем! – крикнул Седой. – Три минуты подогнать снаряжение! Уходим!
Капитан Даудов с трудом поднялся с земли, и его сразу же «повело». Седой краем глаза заметил это.
– Капитан, может, часть твоих аппаратов отдашь разведчикам? Или Ирбайхану?
– Не имею права, – сухо ответил капитан. – И это не обсуждается.
Седой, внимательно посмотрев на него, увидел и запавшие глаза, и посеревшее от усталости и перенапряжения лицо, и побелевшие, потрескавшиеся губы, и подрагивающие на пульте пальцы… И понял, что чеченец впервые попал в такие нечеловеческие условия.