Катерники
Шрифт:
Баренцево море было спокойно, когда наш корабль выходил в пределы учебного полигона, обозначенного красным пунктиром на карте. Море искрилось, поражало дальней видимостью. Его можно было бы принять за южное, если бы не морозный воздух за бортом. Электрические колокола громкого боя неожиданно возвестили учебно-боевую тревогу.
«Самолет в… километрах…» - слышалось из динамика.
Чуткая радиолокация засекла цель далеко. Наконец показался крошечный силуэт самолета, словно простегивающий чистое небо белой ниткой облачного следа. От самолета отделился планер и стал пикировать на нас. Планировала специальная мишень.
– Огонь по пикировщику!
– скомандовал командир корабля.
Старший матрос Владимир Володин приник к визиру, за каждым движением которого чутко следовала плоская башня на корме корабля. Плоской башня была потому, что в ней не было людей - только техника. Спаренная пушка строчила гулко. Стайка малиновых трасс вознеслась к мишени и вспухла около комочками ваты. Пушки дружно долбили с 24 частотой отбойных молотков. Планер, круто снижаясь, как бы сам наполз на разрывы снарядов, споткнулся о них и рухнул в воду. Володю Володина поздравляли: «Молодец!…»
Главная задача приблизилась, когда командир корабля Андрей Андреевич сошел с мостика вниз, оставив управление кораблем на своего помощника. Он сел в рубке за стол и негромко объявил в микрофон:
– Ракетная стрельба! Начать поиск цели…
Цель была очень далеко, в десятках километров. Прямо перед Андреем Андреевичем включился прибор, по форме напоминающий пианино, с множеством круглых экранов и табло на вертикальной стенке. На этом «пианино» играл старший лейтенант Владимир Гулин вместе с помощником в четыре руки. Радиосигналы, выскакивая из тяжелых антенн на мачте корабля, искали цель и возвращались обратно, высвечивая на электронных экранах все, что «увидели».
– Начать предстартовую подготовку. Набор залпа… В залпе столько-то ракет, - вновь объявил командир корабля.
В другом углу рубки вспыхнули табло на «тумбочке», за которой сидел лейтенант Кипоть. На экранах-окошечках постепенно усложнялся сине-зеленый орнамент из точек и черточек, показывая исправность механизмов ракет, вводя необходимые сведения о цели в чуткие головки.
– Пуск!
– кратко скомандовал Андрей Андреевич.
На «пианино» зажегся красный сигнал с силуэтами летящих ракет. На «тумбочке» лейтенанта Кипоти тоже зажглись алые глазки.
– Пять… четыре… три… два… ноль!
– громко декламировал лейтенант и с последним словом нажал кнопку.
Огонь как бы разлился по опустевшей палубе корабля. Полого вперед из огня выплеснулась стрела, неподалеку отбросила пенал порохового ускорителя. Вот и все. Через несколько секунд был виден только пульсирующий огонек маршевого двигателя, пока ракета не ушла за горизонт. Она попала в цель. На корабле об этом узнали из радиограммы.
Не успела развеяться над морем кислая пороховая гарь, как вновь прозвучала тревога и зенитный ракетный комплекс поразил низколетящую над волнами цель. Дело было даже не в трех «пятерках» подряд. Высший класс мастерства чувствовался во всем. За весь поход я не услышал на борту ни одного раздраженного или грубого слова. Уверенность и деловитость были стилем работы всего экипажа.
А вот торпед на борту малого ракетного корабля - МРК - не было ни одной, и как-то язык не поворачивался именовать команду «катерниками». Может быть, я ошибся, попав на учения именно сюда, и по примеру маршаковской дамы следовало с огорчением воскликнуть:
– «Собака не той породы!»
Я размышлял над этим после похода в каюте плавбазы. В ее большом иллюминаторе по-прежнему плавал зрачком, иллюминатор малого ракетного корабля, словно приглашая смотреть в корень. Многое изменилось здесь за минувшие годы. Изменилось даже основное оружие. В комнате боевой славы подчеркивалось, что ТКА-15 первым на Северном флоте носил ракетные снаряды «катюш», но много ли в них было проку, если боевого применения они не нашли. Пожалуй, интереснее будет другое соображение. Есть ли разница: плывет или летит самоходный боевой механизм с автоматикой, которая ведет его к цели! По этим признакам современная ракета гораздо больше наследница торпеды, чем пули или снаряда. Той пули, про которую в прежние времена говорили: «Пуля - дура!» и говорили не зря. Ракета же, как и торпеда, по зубам военным инженерам, умеющим не только прицеливаться.
Малый ракетный корабль капитана третьего ранга по имени Андрей Андреевич на учениях действовал в паре с другим таким же кораблем. И другой МРК тоже заработал три «пятерки». Вот это и было самое важное. Подразделение стало совершенно иным, и не осталось здесь ни одного торпедного катера. Но вместе с тем узнать этот воинский коллектив было можно - по уверенному морскому почерку.
OCR: А.Ноздрачев (nozdrachev.narod.ru)
Примечание: Правильное название порта - Лиинахамари. Ошибка автора или корректоров, не удосужившихся хотя бы открыть атлас, - не знаю.