Катици
Шрифт:
– Вы видели, там в машине? Еще люди! И так чудно одеты! Я такой одежды вообще никогда не видела!
– Думаю, это твои братья и сестры. Никакие они не странные. Просто их юбки немного длиннее, чем у тебя и у меня. Зато цвет у них такой красивый! Яркий!
– Ну и ладно. Все равно я с ними не хочу ехать.
– Иди в мою комнату. А я попробую поговорить с твоим папой и фрекен Ларсон. Посмотрим, что можно сделать.
Фрекен Квист была добрым человеком. Она сразу поняла, что Катици не помнит свою семью и боится уезжать из детского дома.
«Надо договориться, чтобы девочка еще немного пожила у нас», – думала фрекен Квист, спускаясь по лестнице. Выйдя во двор, она позвала отца Катици и фрекен Ларсон в учительскую.
Фрекен Ларсон поджала губы: она была очень недовольна происходящим. Что еще придумала фрекен Квист? Детскому дому совсем не нужны неприятности.
Папа Катици выглядел расстроенным.
– Куда она могла подеваться? Мы не можем ждать целый день. Скоро надо ехать. Нас дома заждались.
Закрыв за вошедшими дверь учительской, фрекен Квист заговорила:
– Давайте разрешим Катици остаться в детском доме еще на некоторое время. Она так просит! Новость была для нее слишком неожиданной.
Но фрекен Ларсон ничего не хотела слушать:
– Что вы о себе возомнили, фрекен Квист? Слишком много на себя берете! Отец Катици хочет забрать ее домой. На каком основании вы пытаетесь ему помешать?!
Фрекен Квист предприняла еще одну попытку убедить директрису.
– Катици не помнит отца. Они долго не виделись. Возможно, будет лучше, если мы подготовим ее к возвращению домой. Расскажем ей про ее семью.
Отец Катици вздохнул с облегчением. Его лицо просветлело.
– Наверно, вы правы. Она давно с нами не виделась. Успела, видно, забыть. Давайте сделаем, как вы предлагаете. Я вернусь за ней через две недели. Как вы думаете, фрекен Квист, она уже не будет нас бояться?
Фрекен Квист улыбнулась. Папа Катици был ей симпатичен, и она порадовалась за девочку.
– Я расскажу Катици, какой у нее добрый папа. И надеюсь, что в следующий раз она охотно последует за вами.
Так и договорились. Семья Катици уехала. Но фрекен Ларсон была сердита.
– Нет, Герда, это никуда не годится. Вы постоянно вмешиваетесь не в свое дело. В этот раз вы зашли слишком далеко.
– Почему? – спросила фрекен Квист, которую фрекен Ларсон назвала Гердой.
Фрекен Ларсон продолжила:
– Я так обрадовалась, что она от нас уедет… Она доставляет нам столько хлопот.
Фрекен Квист покачала головой.
– У вас, может, и были с ней хлопоты. А мне она хлопот нисколько не доставляла.
– Она такой непослушный ребенок! Никогда не ложится вовремя спать. Опаздывает к завтраку! А как она выглядит! Чумазая, лохматая! Да еще вечно придумывает какие-то проказы.
– Не преувеличивайте, Эмма! Вы слишком много внимания уделяете поддержанию порядка. Это в жизни не самое главное.
– И ладно бы только она! Но другие дети берут с нее пример. Им нравится ей подражать. Они видят, что Катици меня не слушается, и смеются надо мной.
– Но, Эмма, согласитесь, что после появления Катици дети стали веселее.
Тут на лестнице раздался грохот – это из комнаты фрекен Квист выскочила Катици. Она услышала, что машина уехала.
– Спасибо, спасибо, фрекен Квист! Значит, я могу остаться?!
– Да, фрекен Ларсон и твой отец договорились, что ты еще немного побудешь у нас, – сказала фрекен Квист.
«Ложь! – подумала фрекен Ларсон. – Никто ни о чем не договаривался. Фрекен Квист сама все решила и сделала по-своему».
Но вслух она сказала:
– Да, Катици, я разрешила тебе остаться, но ты должна обещать, что будешь себя хорошо вести.
– Конечно! – завопила Катици и бросилась обнимать фрекен Ларсон, которая от неожиданности уронила очки. Они упали на пол и разбились.
«Несносная девчонка!» – подумала фрекен Ларсон.
Ночной цирк
– Спокойной ночи, дети! Хороших вам снов! – сказала фрекен Квист и погасила свет.
– Катици! Эй! Катици! – зашипела Гуллан. – Ты спишь?
– Тише вы там! – послышался из темноты голос Рут. – Всем сказали молчать и спать. Вы что – не слышали?
– Раз сказали, значит, молчи. И спи, – фыркнула Гуллан.
Катици спрыгнула со своей кровати и перебралась в кровать к Гуллан. Они какое-то время молчали. Потом Гуллан неуверенно спросила:
– Катици… А ты откуда родом?
Катици ответила быстро, не раздумывая.
– Если ты имеешь в виду маму с папой, то не знаю.
– Не знаешь, кто твои мама с папой?
– Не знаю. А ты? Ты знаешь, кто твои мама с папой? – голос Катици звучал почти весело.
– Нет, не знаю. Нас с Пелле сюда принесли совсем маленькими. А спрашивать у фрекен Ларсон мы не хотим, – сказала Гуллан.
– Я помню только, что меня сюда отдали цирковые, – продолжала Катици.
– Цирковые? – переспросила Гуллан. – А кто это?
– Люди, конечно, – хмыкнула Катици. – Из цирка. Ты что, никогда не была в цирке?
– Мне кажется, нет… Цирк? Я даже не знаю, что это. Никогда про такое не слышала.
Катици очень удивилась, но продолжала говорить шепотом, не повышая голоса.
– Цирк – это большой дом, там много животных. Ты когда-нибудь видела слона, Гуллан?
– Нет… Ну, то есть видела, на картинке. В Швеции ведь нет слонов? Живых, настоящих?
– Есть! И на них даже можно кататься! Они серые, огромные, могут человека поднять на воздух.