Кайленд
Шрифт:
— Да и никто не заберет это у меня. По крайней мере, пока. Когда дело доходит до мужчин, я никогда не прощаю и никогда не забываю — это девиз моей жизни.
Марло с сомнением посмотрела на меня.
— Это девиз моей жизни.
Я вздохнула.
— Ну, я его позаимствовала.
Сестра прикусила губу и кивнула в понимании.
Я только раз спросила Марло о Кайленде, вернее, о Шелли. Через пару месяцев после того как уехала, я проснулась в середине ночи не то ото сна, не то от наполовину сформировавшейся мысли, убедившей меня, что все, что он сказал мне в тот ужасный день было ложью. В темноте ночи это казалось настолько возможным, даже вероятным, что он говорил неправду. Я знала его. И это был не он. Это неправда. Кусочки какой-то головоломки, которую я не могла понять, когда проснулась, собрались в моей голове в тумане сна. Но утром, когда я позвонила Марло, спросив, видела ли она Шелли в городе, она подтвердила, что видела и что та выглядела так, будто была беременна всего несколько месяцев. Несколько месяцев. Значит, Кайленд был с ней после того, как переспал со мной. Я провела тот день в постели, свернувшись калачиком, уставившись в стену и размышляя, как медленно идут часы, и мое сердце снова разбилось. Я поклялась не спрашивать о нем снова и больше не спрашивала. Ни разу. Даже в тот месяц, в который, по моим подсчетам, должен был родиться его ребенок, я ничего не спросила у Марло. Это потребовало всю мою силу воли, но я не сделала это.
Четыре года назад, когда Кайленд рассказал мне, что сделал, день, когда я выбежала из его дома, был последний раз, когда я его видела. В ту ночь моя сестра раскачивала меня на руках, словно я была ребенком, а она была моей мамой. Я была так потрясена и убита горем, что не могла даже плакать. На следующий день я направилась к директору, миссис Брэнсон, и спросила ее, не могу ли немедленно переехать в Сан-Диего. Она сказала, что я не могу переехать в общежитие, но оказалось, что у нее есть племянница, которая живет там, и она позвонила и спросила, могу ли я остаться с ней на пару месяцев, пока не начнется учебный год. Она очень хорошо меня приняла. Миссис Брэнсон знала, что творилось у меня дома, и я заставила её поверить в то, что я не выдержу еще одну минуту нахождения там. Правда была в том, что после того дня я не могла жить в том же городе, что и Кайленд Барретт. И через неделю после того, как я узнала, что получила стипендию «Тайтон Уголь», впервые в жизни покинула Кентукки. Я пролетела через всю страну, оставляя все, что когда-либо знала. Всю дорогу я бездумно смотрела в окно самолета, сосредоточившись на том, чтобы делать один вдох за другим.
— Думаю, ты должна знать…
— Что? — спросила я.
— Ну, он работает под землей, в шахте. Я видела, как он возвращался домой, покрытый угольной пылью.
Шок врезался мне в грудь, и я замерла на секунду, представляя, как будет выглядеть Кайленд с черным лицом шахтера, только белые зубы и глаза.
— В шахте? — пискнула я. — Под землей? Но он же не может. — Я вспомнила страх Кайленда перед маленьким пространством, как он ненавидел темноту… как его брат… Я покачала головой. — Это невозможно.
Этого просто не могло быть. Он никогда бы так не сделал.
— Ну, — осторожно продолжила Марло, — это так. Знаю, что не должна говорить о нем, но просто подумала, что тебе следует знать, — сказала она и посмотрела на меня с тревогой в глазах. — На тот случай, если ты собираешься повидаться с Джейми, я бы не хотела, чтобы тебя застали врасплох.
— Спасибо, Мар, — прошептала я.
Мои руки дрожали при одной мысли о Кайленде там… под землей, в темноте… Я знала, что ему придется где-то работать, но ни на секунду не думала, что он будет работать в «Тайтон Уголь». Как такое возможно?
Марло с тревогой наблюдала за мной и, в конце концов, заговорила, чтобы сменить тему.
— Расскажи мне больше о своей школе. — Она похлопала меня по колену, возвращая мое внимание к себе.
Я попыталась выдавить из себя небольшую улыбку. Марло и я разговаривали так часто, как только было возможно. Я даже отправила ей сотовый телефон, в который она могла загрузить минуты, чтобы я могла связаться с ней, когда хотела или, когда было нужно. К сожалению, Марло не всегда могла оплатить связь, и, если она была в трейлере, в любом случае там не было сигнала. Если же она была в баре у Эла, мы могли поговорить только несколько минут до того, как кто-то, как правило, Эл, кричал на нее, чтобы она возвращалась к работе. Так что нам еще многое нужно было наверстать.
— Она будет прямо на окраине города, там, где до обвала шахты было кафе-мороженое «Зиппи».
Марло кивнула.
— Разве библиотека не на той же площадке?
Я кивнула, и меня охватила глубокая печаль. Это маленькое здание — фактически старый амбар — когда-то было моим убежищем… и местом, где у меня был первый поцелуй…
Я оборвала эти мысли, сосредоточившись на Марло.
— Здание будет снесено, чтобы освободить место для школы, но я сохраню книги, — ответила я и сделала глубокий вдох. — В любом случае, я уже начала тратить деньги от грантов. Уже наняла строительную бригаду. Будет много работы, но я в восторге. И это изменит ситуацию для детей, которые живут на этой горе, и тех, кто до сих пор живет в Деннвилле.
Марло кивнула.
— Это уж точно. Я даже представить себе не могу, каково это — не ходить каждое утро по шесть миль в школу, а потом возвращаться домой.
Я молча кивнула. Я знала, что многие дети на горе больше не прилагают усилий — отсюда нескончаемый цикл безграмотности, нищеты, безработицы и безнадежности. Но я надеялась это изменить. По крайней мере, для некоторых, черт возьми, хотя бы для одного.
Это даже поможет детям, которые живут в Эвансли и учатся в городской школе. В настоящее время система государственных школ настолько перегружена, что нет никакого индивидуального отношения, тем, кто в нем нуждается.
Когда я начала учится в колледже Сан-Диего, я с головой ушла в учебу. Я была в режиме выживания, просто пытаясь добраться из одного дня в другой. Мое сердце было так разбито, что в некоторые дни я чувствовала, что не могу даже двигаться.
Мне нужно было занять мой разум чем-то другим, вместо Кайленда. Это было моим спасением. Однажды поздним осенним днем в мой первый год, я дискутировала об образовании и уровне бедности в Кентукки в небольшой учебной группе, которую посещала. Я рассказала им, как дети, такие как я, живущие на горе, каждый день ходят в школу по шесть миль или больше. Я сдержалась, чтобы не рассказать им о самом страшном из нашей жизни, но группа была поражена тем, что, там, где я жила, было очень мало людей, у которых были машины или даже тепло. В этой группе был парень, Говард, который небрежно озвучил, что я должна искать гранты на строительство новой школы. Этот комментарий засел в моей голове в течение нескольких месяцев, пока я, наконец, не решила этим заняться.
Я провела следующие несколько лет, получая диплом преподавателя английской литературы и подавая заявку за заявкой на получение грантов — как государственных, так и частных — на строительство школы в нищенском городе Деннвилл, штат Кентукки. К моему большому удивлению и радости, я получила несколько грантов от парочки частных инвесторов прямо перед тем, как закончила колледж, несколько месяцев назад. Финансирование будет оплачивать строительство здания, все эксплуатационные расходы, и небольшой штат сотрудников.
Вот поэтому я и была здесь. Вернулась домой, чтобы вернуть долги.
— Итак, как только эта школа будет построена, ты будешь там работать?
— Не уверена, — тихо сказала я, пробегая пальцем по нижней губе. — Возможно. Я хотела поговорить с тобой об этом, Мар. Имею в виду, что если я здесь останусь, то тогда тебе и маме придется подождать еще немного, чтобы выбраться из этого трейлера, — произнесла я, нахмурившись. — Собираюсь спросить у Эла, смогу ли у него подработать, пока ведется строительство. Я накопила немного денег, пока училась, так как мои расходы оплачивались. Правда потратила немного, купив машину, но то, что не отправляла вам с мамой, откладывала на банковский счет. Но буду ли я работать здесь, в Деннвилле, в школе, или мы все решим уехать отсюда, это зависит от тебя.