Казнь
Шрифт:
Бумаг не было. В то время как Ирена отлично помнила, что…
Стук в дверь. Она невольно содрогнулась.
– Госпожа… Откройте.
– Кто там? – спросила она автоматически.
– Открывайте, именем герцога!..
Рек шагнул к двери. Лицо его было столь же сосредоточенным, как тогда, на перекрестке, перед разорением рынка… Но не это поразило Ирену. А поразило то, что рука рыцаря в кожаной перчатке лежала на рукояти меча.
Удары в дверь слились в непрерывный грохот. Гости больше не стучали – они ломились.
А что ж Семироль говорил – что в этом мире нет ни стражи, ни инквизиции?!
Она метнулась к окну. Второй этаж; руки невольно легли на чуть округлившийся живот. Нет, прыгать никак нельзя…
– Рек… Ради создателя… объясните мне – что происходит?!
Долгих несколько секунд они смотрели друг на друга. Светлые брови рыцаря изгибались двумя значками «тильда», а плотно сжатый рот казался не минусом даже – тире…
– Рек, – сказала она шепотом. – Защитите меня…
Дверь слетела с петель. Следом за ней в комнату ввалились двое – Ирена успела разглядеть только плюмажи на шляпах да огромные шпоры на сапогах, когда Рек коротко шагнул вперед и хватил ближайшего гостя мечом, плашмя, по голове. Гость рухнул, не успев поздороваться.
Второй развернулся, отводя клинок для удара; мечи встретились, и звук был такой, как будто кто-то позвонил в рельсу. Отпрыгнув, рыцарь наступил на край занавески, затрещала, расползаясь, ткань, рухнул умывальник, заливая ковер водой и устилая пол фарфоровыми черепками, разорванный гобелен повис на одном гвозде. Завизжала на лестнице служанка, произошло множество мелких событий, воспринять которые Ирена была не в состоянии, потому что случались они куда быстрее, чем она могла соображать…
Тот, кто вломился, стоял теперь спиной к стене, тяжело дышал, буравил рыцаря глазами:
– Я… при исполнении… Провидение… не простит.
– Я бескорыстный, – сказал Рек сквозь зубы. – Мне все равно.
Протянул руку в перчатке, схватил за локоть обомлевшую Ирену:
– Идемте… Скорей.
Из города удалось выехать беспрепятственно, но почти сразу же за воротами рыцарский конь на ровной дороге угодил копытом в яму, и Ирена узнала, что бывает, если «лошадь охромела». Дальше продвигались пешком, без дороги, в сопровождении тучи ненасытных комаров; рыцарь молчал, и Ирена молчала тоже.
Это обязанность рыцаря – защищать попавших в беду дам? Традиция – или все-таки добровольная инициатива бескорыстного Река-Шиповника?..
– Куда мы идем, Рек?
Он наконец-то разжал губы:
– В надежное место…
До «места» добрались уже в сумерках; отсвет пожара был виден издалека, но, пока Ирена и Рек, спотыкаясь, добрели до него, от строения на опушке осталось пепелище.
Лениво рушились прогоревшие балки, падали печально и обреченно, как осенние листья. Вылизанные огнем доски казались не сизыми даже – серебряными. Черной ямой зиял открытый погреб – вероятно, неизвестные грабители набрели на укрытие, освободили от съестных припасов и, чтобы замести следы, пустили красного петуха…
– Это мне за тот удар, – глухо сказал Рек. – Слугу Высокой Крыши… Да плашмя по голове… Я так и думал.
И неожиданно улыбнулся:
– Зато теперь не придется… топтать кувшины. Я и так провинился перед Провидением. Очень удачно.
«Ирена, вы были правы… В этой так называемой МОДЕЛИ что-то не так».
Где теперь Семироль?! В какую ловушку угодил?.. И если захочет отыскать Ирену – где, как он ее отыщет?!
– …Неужели вы не знаете?! Указ уже месяц как объявлен…
Ирена молчала. И трава, и деревья, и даже ручей провоняли дымом. Пепелище «надежного места» неохотно остывало.
– А я не спросил вас, кто вы, – удрученно пробормотал Рек.
– А знали бы? Не стали связываться? – Ирена улыбнулась через силу.
Он серьезно покачал головой. То ли «нет, не стал бы», то ли «нет, как вы могли подумать»…
Над головой висели звезды. Уж про них-то Ирена точно знала, что они – декорация. Белые фонарики, прикрепленные к бархатной тверди… Не станет же Анджей Кромар всерьез моделировать все эти миллионы световых лет, облака раскаленного газа, прочую астрономическую машинерию?!
– Какой указ, Рек?
Он смотрел недоверчиво.
– КАКОЙ указ? – повторила она с нажимом.
Он прикрыл глаза:
– «Ирена Хмель, сказительница и сочинительница… повинна во вредных россказнях и подлежит взятию, и допросу под Высокой Крышей для установления меры ее вины… За подписью герцога, за одобрением верховного Толкователя – печать…»
Тихо, нежно пели цикады.
Что там было, в этих свитках?!
А вот надо было прочитать. Отбросить страх, стеснение, комплексы… Ведь если выходит, что она это написала, черт возьми, почему не додумалась сразу же прочитать?!
– Их выкрали из гостиничного номера, – пожаловалась она в темноту.
Рыцарь хмыкнул.
– Рек… Объясните мне. ЧТО там такого предосудительного? Какие-такие вредные россказни?
– Верховному Толкователю видней…
– Так это верховный Толкователь желает меня допросить… для установления… меры моей вины?
– Я всего лишь рыцарь, Ирена, – Рек устало опустил веки.
– Вы знаете, – сказала она упрямо. – Вы ведь… читали эти… россказни? То есть рассказы?
Он открыл глаза. Сел прямо:
– Как вы… догадались?
Лицо его снова было по-школярски сосредоточенным. Волнистые светлые брови, щеки, плоские и белые, как бумага…
Она отвернулась. Проговорила, боясь ошибки, боясь, что он удивится либо поднимет ее на смех:
– Если бы вы не читали, вы бы меня… ну… не стали бы из-за меня связываться… со слугами Высокой Крыши. Будь вы хоть трижды рыцарь…
Ошибки не было. Рек молчал.
– А, кстати, – голос ее внезапно охрип. – Гм… это самое… вам ПОНРАВИЛОСЬ?
Долгая пауза под пение цикад.