Казнь
Шрифт:
Ирена перевела дыхание. Ее собеседник терпеливо ждал.
– Помогите мне… бескорыстный Рек. Кого же мне еще просить о помощи?!
Повисла пауза.
– Я не спрашиваю, кто вы, – пробормотал рыцарь. Одновременно кротко и укоризненно.
…Анджей Кромар никогда не был равнодушен к футболу, но только однажды увлечение его переросло в болезненную страсть. Шел «Открытый чемпионат чего-то там», Анджей две недели провел, не слезая с трибуны, простудился и сорвал голос. Ирена – а отношения между супругами были на тот момент весьма прохладными – презрительно смолчала.
Чемпионат закончился; теперь Анджей, натянув бутсы, каждый вечер спускался в соседний двор, где ждала его компания ребятишек со всей округи.
«Стратегия», «тактика», «модель победного матча», «режиссура боя»…
В «футбольную команду» выводками ходили как маменькины сынки, так и отпетые малолетние бандиты. Дядя Анджей ухитрялся задурить голову и тем и другим; однажды к Ирене подошла на улице незнакомая женщина, как выяснилось, мама юного «футболиста»:
– Простите, пожалуйста… Вы не могли бы уговорить мужа… поменьше влиять на детишек? Он ведь затягивает, будто, гм, как в какую-то секту, сын на него, м-м-м, молится, а муж как бы ревнует…
Ирена сделала большие глаза.
«Воспитанники» и в самом деле не столько гоняли мяч, сколько слушали, разинув рты, рассуждения «тренера». О чем он с ними говорил – для Ирены осталось тайной; спустя несколько недель команда дяди Анджея вызвала на товарищеский матч детскую команду городской спортивной школы – и продула со счетом шестнадцать-два.
– О какой модели может идти речь, если эти лбы в три раза быстрее бегают! – возмущался Анджей.
«Тренировки» как ножом отрезало. Окрестные мальчишки несколько дней находились в глубоком трауре.
Ирена знала, что сразу после того разгромного матча руководство спортшколы пригласило Анджея на должность старшего тренера. Более того – однажды ей позвонили по телефону и попросили повлиять на мужа – «Какая задумка! Какая стратегия! Будущее детского спорта… А за ним и спорта юношеского… А за ним и… Господин Кромар уже сейчас мог бы претендовать на высокий оклад, а в будущем…»
Она уныло повздыхала в трубку.
Анджей давно потерял интерес к слабосильным воспитанникам – а заодно к футболу; днями напролет просиживая за компьютером, он вдохновенно манипулировал переменчивыми и мертвыми, бессмысленными для Ирены символами…
– …Никто не видел, госпожа. Во всяком случае, люди, которых я расспросил… не видели. Ни плотного и черноволосого по имени Ян, ни худого шатена по имени Анджей…
Вероятно, источники бескорыстного рыцаря заслуживали доверия.
Вероятно, найти человека в городе и окрестностях достаточно трудно… или, наоборот, легко?..
Рек замялся, будто желая о чем-то спросить – и не решаясь.
– Говорите, Рек…
– Госпожа, вам следует сменить гостиницу. Вы привлекли внимание.
Последовала пауза; рыцарь Рек не знал, что его слова отложены на полочку, что Ирене необходимо время, чтобы осознать их.
– Чье внимание я привлекла, Рек?
Он посмотрел удивленно. Вероятно, это само собой разумеется, вероятно, Ирена сморозила глупость…
Под окном буднично бранились хозяйки. Где-то стучал топор, журчали, сливаясь по водостокам, моча и помои.
– Госпожа…
– Извините, Рек, вы не могли бы звать меня просто Иреной, без «госпожи»?
Он нахмурился:
– Госпожа… гм. Ирена… Поклянитесь, что вы и сочинительница Хмель – не одно и то же лицо.
Так.
Она сочла нужным присесть на кровать. По спине, по затылку прошелся противный нервный холод – так, начинается… Зря, зря Семироль смеялся над ней – «почему вы всего боитесь?»
МОДЕЛИ не любят ее. МОДЕЛИ выживают ее, отторгают, почему-то скромная женщина навлекает на себя всевозможные неприятности, гонения, беды…
Она с трудом взяла себя в руки. Нельзя волноваться – будущему ребенку вредно…
– Рек, а… откуда такая мысль? Почему именно сочинительница Хмель?
Рыцарь смотрел испытующе. Ее небрежный тон не обманул его. Он по-прежнему ждал ответа.
– Хорошо, я сменю гостиницу, – сказала она поспешно. – Только…
Смена гостиницы не поможет. Бежать, бежать из города, вернуться домой… То есть в развалюху, которая может считаться ее домом… Найти в окрестностях повивальную бабку – и родить, как предсказывал Семироль, на соломе, и будь что будет…
Будь что будет. А если ребенок умрет?! А если умрет она, а ребенок останется один в этом мире, сиротой, подкидышем?!
– Я и есть сочинительница Хмель, – сказала она хрипло. – Только… что я такого сочинила, чтобы меня преследовать?!
Рек молчал.
Некоторое время Ирена изучала его побледневшее лицо. Потом наклонилась, ища под кроватью дорожный мешок. Нащупывая среди собственной привычной одежды – куртка, брюки, ботинки – жесткие, свернутые трубочкой листы…
Она прихватила свои рассказы с собой. Она не могла их оставить…
Но и прочесть их она не решилась. Смешно или нет – она боялась разочарования.
«История о том, как голубка принесла мертвому юноше алую розу…» «История о рыцаре, который совершал зло, чтобы быть бескорыстным»… «История о скупце, который раздавал, чтобы»…
Что хорошего можно написать под таким названием?!
Рука ее шарила в темноте все более нервно. Свитков не было.
Шаги на лестнице – или это ей кажется?..
Забыв о конспирации, она вытащила мешок на свет. Рек может увидеть ее куртку и штаны – но, может быть, он не догадается, что это женская одежда, и не подумает об Ирене плохо…