Киан
Шрифт:
Может быть, кто-то даже любил меня.
Мой голос понизился до шепота, но я не отвернулась от камеры.
— Эдмунду не нравилось, что я ходила на свидания. У него с женой были проблемы, и ему нравилось смотреть на меня, но он ничего не делал. Просто смотрел.
Я будто снова почувствовала его. Он находился в комнате.
Он снова смотрел на меня так же, как и тогда. Всегда рядом, всегда ждет, всегда смотрит.
На минуту я замолчала. У меня перехватило дыхание. Я убрала руки со стула и провела ими по джинсам, вытирая пот.
— Он начал пить, сначала дома, а потом и на работе. Это привело к тому, что его уволили, и он начал пить каждый день дома. Он выпивал бутылку в день. Иногда и больше. Его жена скрывала все это. Она не впускала его в дом, когда приходил социальный работник, хотя происходило это и не так часто. Сначала они приходили часто, потом все реже и реже. Его жена относилась мило и тепло… к другим, не ко мне. — Я отказывалась называть ее имя. В моем голосе появились жесткие нотки. — У них было двое своих детей, которые также хранили секрет. Никто ничего не говорил.
— Что насчет дня, когда Киан спас тебя? — Эрика наклонилась вперед и уперлась локтями в колени. Она опустила голову, сосредоточив все внимание на мне. — Расскажи нам об этом дне.
Этот день…
Я чувствовала, как вернулась в тот день. Я снова была в своей комнате.
В комнате, а не в гостиничном номере. Я слышала свой голос словно издалека.
— Я рассталась со своим парнем за пару недель до этого. Он становился все требовательнее и требовательнее, когда мы были вместе. Он не спрашивал, просто хватал меня, когда ему хотелось. Эдмунд каждый день после нашего расставания спрашивал, вернется ли тот парень. Я отвечала, что нет, что я порвала с ним. В тот день он тоже спрашивал про Джастина, но не помню почему…
Подождите.
Я замолчала.
Я читала книгу в своей кровати, когда за моей дверью скрипнул паркетный пол. Не было причины пугаться. Эдмунд всегда стоял за моей дверью. Но ничего не делал. Он не заходил, но в тот день я испугалась. Я знала, каким-то образом догадалась. В тот день он открыл дверь и вошел внутрь. Я не помню, как двигалась, но очнулась уже около окна.
Я словно наблюдала заново со стороны. Я как бы покинула свое тело, стояла с другой стороны окна и смотрела. И в тот раз было так же. Я была невольным зрителем всего того, что произошло.
Но сейчас я была в безопасности.
Я обернулась, и моя спина прижалась к окну. Эдмунд был в моей комнате. Он закрыл дверь. Хотя никогда этого не делал, когда заходил в мою комнату. Она всегда оставалась открытой. На этом настаивала его жена, но сейчас он просто повернул ключ. Я потянулась назад и схватилась за оконную раму.
— Я была так напугана, — сказала я Эрике.
— Расскажи нам, что произошло. Что ты сейчас вспомнила?
Я рассказала ей обо всем, поскольку переживала это снова.
Он выпил. Я чувствовала запах пива. На его рубашке было два пятна от пива, как будто он вытирал ей лицо. Его лицо было потным. И когда мой взгляд опустился вниз, я увидела, что штаны у него были расстегнуты. В его глазах появился безумный блеск. Что-то неправильное и темное, и я поняла. Я знала, что должно случиться. В моей голове словно щелкнул переключатель.
— Я не знала, выживу ли, — сказала я тихим голосом.
— Что ты сделала?
— Я должна была выбраться оттуда.
— Как?
Я вспомнила, как пыталась отдернуть руку от оконной рамы, но пальцы не хотели разжиматься.
Я все еще держалась. Хотя окно было заперто. Эдмунд запирал все окна, но на моем было два замка. Один был наверху, и я не закрывала его по привычке. Когда он проверял окна, он смотрел только нижний замок. Он был слишком ленив, чтобы отодвинуть занавеску и проверить верхний.
— Я открыла окно позади меня, но он смотрел только на меня, — ответила я.
— Он что-нибудь сказал?
Я нахмурилась. Сказал ли? Прошло столько времени, чтобы помнить все это.
— Я думаю….
Стой. Кажется, я вспомнила что-то новое.
— Он пришел, потому что мне позвонили.
— Сегодня тебе звонил тот парень.
— В тот день позвонил Джастин. — Поэтому он пришел в мою комнату. — Эдмунд был зол на меня, говорил то же самое, что и всегда.
— Что он всегда говорил?
— Он любил говорить о моих глазах.
— Твоих глазах?
Смущение Эрики вернуло меня назад в комнату мотеля, в которой мы сейчас находились. Я снова сидела в кресле, смотрела в камеру и на мою подругу, но мне казалось, что их там нет. Я вздрогнула, почувствовав присутствие Эдмунда.
Я указала на свое лицо.
— У меня цветные контактные линзы, но мой настоящий цвет особенный. Когда напивался, Эдмунд думал, что я сам дьявол. Он все болтал и болтал об этом и о том, что меня послали искушать его. — Я почувствовала тянущую тяжесть в животе. Мне стало плохо. — Иногда он говорил, что я богиня, иногда, что Люцифер послал меня. Но в тот день… — Я замолчала. Во рту пересохло. Я была слишком напугана, чтобы продолжать. — Он не говорил ничего подобного.
— Что случилось, Джо?
Джо. Не Джордан.
Я встрепенулась. Я давала интервью в прямом эфире. Проснись. Нужно сосредоточиться. Вздохнув, я отбросила воспоминания в сторону и сконцентрировалась на камере.
— Он говорил о том, что ему нужно раз и навсегда избавиться от искушения. Он не хотел быть неверующим. Он считал себя верным слугой Бога, но находился на краю гибели. Эдмунд должен был позаботиться обо мне. Я знала, что у меня осталось мало времени, но потом я услышала, как входная дверь открылась. Я думала, что кто-то придет и спасет меня, надеялась на это. Но…