Чтение онлайн

Хозяйка устроилась в кресле напротив Сергея.

— Тебе надо поговорить с Катей Багровой. Инна бывала с ней достаточно откровенной, и приятели у них есть общие. Вот адрес и телефон… Только поторопись, она на днях вернулась из Италии и в конце недели собирается обратно, надолго. Если что-то знает — скрывать не станет. В крайнем случае, сошлись на меня.

Волгин разлил по стаканам виски, разбавил, бросил лед. Если бы все расследования проходили в таких условиях! Так нет, бомжи и притоны ему гораздо привычнее светских салонов, благородных напитков и соблазнительных женщин. Как сказал бы Катышев, в натуре, обидно.

— Я была права, у Эдика давно есть подруга. Некая Жанна Кольская, выбеленная болонка, этакая Мэрилин Монро. Танцевала в ночном клубе, там и зацепила Эдуарда. Года полтора назад. Оказывается, он спустил на нее кучу бабок. Не ожидала от него такой прыти.

— Седина в бороду — бес в ребро, — Волгин задумчиво потер лоб.

Кольская… Фамилия была знакомой. Он даже видел ее выступление в стриптиз-баре. Заведение имело претензии на оригинальность, в танцовщицы брали двойников известных людей, звезд мировой моды и кинематографа, российской эстрады. На достаточно бледном фоне товарок выступление новоявленной М.М. «цепляло». Понятно, что Локтионов потерял голову. Значилась Кольская и в картотеке Волгина. Не как артистка стриптиза — как бандитская связь. Проходила по многим делам, но предъявить обвинение ей пока никто не смог. От коллег из других районов и РУОПа Волгин слышал, что разговаривать с дамочкой бесполезно, будет либо улыбаться и сверкать коленями, либо закатит истерику: «Ты чо, начальник, на бедную девушку вешаешь?!»

Эх, зацепить бы ее на чем-нибудь, тогда бы поговорили предметно!

— Завтра будет возможность Кольскую взять, — Лариса улыбнулась. — При толковом подходе она много чего рассказать может. У тебя должно получиться. Предложишь примитивную «вилку» — камера или разговор, и она «поплывет», отвечаю.

Правда, я до сих пор не верю, что Эдуард как-то в смерти Инны завязан. С Казариным точно мимо?

— Ты знаешь его фамилию?

— Времени зря не теряем.

— Вижу… Нет, с ним мимо. Так что у нас с Кольской?

— Кольская у нас, точнее, у вас на территории, приторговывает героином. Понемногу, только для своих. Не ради денег — оказывает нужным людям услуги в обмен на ответную помощь. Завтра у нее будет товар. У кого берет — извини, сказать не могу, но «стрелка» с поставщиком в семь утра, соответственно через полчаса она будет дома. Грамма три-четыре у нее быть должно. Обычно носит в контейнере из-под «киндер-сюрприза». При опасности его легко сбросить, а потом — так же легко найти. Возможно, ее будет прикрывать кто-то из знакомых. Справишься?

— Постараюсь. О том, что у нее будет товар, многие знают?

— За меня переживаешь? Боишься, что подставлюсь? Не волнуйся, я сама о себе позабочусь. Жена Цезаря вне подозрений.

— Я слышал, она подумывала о разводе?

— Навряд ли это было серьезно. Так, под влиянием момента. Эдуард ее во всем устраивал.

— Но она говорила об этом?

— Бывало.

— Летом у них случился какой-то скандал. Эдуард якобы показывал фотографии, где она кувыркается с кем-то из общих знакомых.

Лариса надолго задумалась. Потом покачала головой:

— Сомневаюсь. По крайней мере, мне она об этом даже не заикалась. Может, Катька что-то — слышала? Поговори с ней…

Волгин ушел через час. Закрыв за ним дверь, Лариса вернулась в гостиную, медленно выпила неразбавленное виски, а потом шваркнула стакан об пол.

Волгин планировал провести задержание Кольской силами сотрудников местного отдела милиции, чтобы Локтионов раньше времени не догадался о проявленном к нему и его любовнице интересе со стороны опера-"убойщика". Но по причине раннего времени собрать народ не удалось, и в семь двадцать Сергей и младший инспектор районного ОНОН [10] Родионов заняли позицию недалеко от дома Жанны, откупорили две бутылки пива и стали ждать. Волгин употреблял безалкогольное, Родионов баловался полноценным «классическим».

— У нас Кольская ни разу не светилась, — Родионов начинал службу во времена, когда Волгин ходил с комсомольским значком, а Жанна писалась в пеленки, и публику свою знал назубок, от немощных старцев, промышлявших марафетом в послевоенные годы до подающих надежды тинэйджеров. — Банкует только для избранных?

— Для самых избранных. Нам с тобой не продаст.

— А чем она тебе насолила? Разговаривать не желает?

— Да я пока особо и не настаивал.

— Дело хозяйское.

Родионов умел и любил работать, но получить высшее образование не сподобился, а вот дурную привычку спорить с начальством приобрел, и эти два фактора много лет тормозили его продвижение по службе. В свои сорок пять он носил звание старшего прапорщика, перспектив не имел и регулярно задумывался о выходе на пенсию, хотя и понимал, что с увольнением жизнь его потеряет всякий смысл. Семья распалась лет десять назад, а единственным достижением за всю карьеру являлась прописка в ментовской общаге.

— С Бешеным вчера поругались…

— Чего он хотел?

— Да ну его в задницу! За последние дни совсем трёкнутым стал! Не обращал внимания?

— По-моему, он всегда одинаковый.

— Вспомни, каким он был, когда в начале девяносто четвертого к нам пришел.

— Я тогда на «гражданке» вкалывал.

— Ах да, я и забыл! С ним, вообще-то, темная история. Из внутренних войск он уволился, почти год где-то болтался, а потом его неведомо каким образом восстанавливают в органах, и сразу — на командирскую должность. Ишь, какой незаменимый! Где-то у него есть мохнатая лапа, но, что интересно, никто не знает какая. То ли в мэрии, то ли еще где повыше. Я так думаю, через жениных родственничков. Ты их никогда вместе не видел?

— Родственников?

— Быка с женой. Блин, никогда бы не подумал: она им вертит как хочет, он ей в рот заглядывает и пыль сдувает. Папа, я так понял, у нее непростой… А вот и она!

— Жена?

— Кольская! Подожди чуток…

Красная «девятка» неспешно катилась по двору навстречу засаде. Кольская сидела рядом с шофером, разложив сиденье и выставив над «торпедой» колени, курила в боковое окошко. «Ауди» Волгина, припаркованная среди других машин, ее внимания не привлекла; Родионов вылез, постоял у машины, оправляя помятый пиджак, и пошел к подъезду. Высокий и седой, с обветренным красным лицом и торчащей из кармана бутылкой, он напоминал алкаша, которого «разводят» на квартиру, и Кольская, стрельнув в него пренебрежительным взглядом, опасности не ощутила.

— Чао, дорогой! — Чмокнув водителя в щеку, она нагнала опера у двери парадной и взвизгнула, когда он, отступив в сторону, крепко схватил ее за локоть: — Ты чо, козел?

— Спокойно, уголовный розыск.

— Какой розыск? Пусти руку, урод! Водитель тоже купился и вместо того, чтобы дать по газам, вылетел из машины с твердым намерением отоварить подозрительного субъекта. Кольская обернулась, ища поддержки, и тот ускорил шаг, одновременно опуская руку за пазуху, но Волгин был уже рядом, руку перехватил, коленом в промежность расслабил его, сделал подсечку и зафиксировал на запястьях «браслеты». Кольская побледнела и на миг прекратила брыкаться, но тут же впилась зубами в предплечье Родионова и изо всех сил наступила каблучком ему на ногу. Родионов ногу убрал и добычу не выпустил; девушка притихла и с бессильной яростью наблюдала, как мент достал из ее кармана красно-желтый футляр из-под детской игрушки.